О нефрите и драконах полностью

– Это не может только твоим изобретением. Ты видел работы своего отца, признавайся! – потребовал он, и было ясно, насколько важен для него ответ. – Может, там, откуда пришла эта идея, найдется еще что-нибудь? Дневник Шаньцзиня, он у тебя?

При упоминании имени отца Инь резко и глубоко вдохнула. Пальцы сами собой сжались в кулаки, сминая ткань рукавов. Дневник отца все еще хранился в Гильдии, и Верховный главнокомандующий никогда не сможет добраться до него, уж она об этом позаботится.

– Что за дневник? Что происходит? – в смятении спросил Е-кань.

Верховный главнокомандующий протянул Инь стопку пожелтевших страниц.

– Твои рисунки полностью совпадают с ранними работами Шаньцзиня. Ты, должно быть, видел их раньше, – сказал он.

Значит, это он вырвал страницы из старых записей Гильдии.

Можно было догадаться.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Где дневник твоего отца? Отвечай! – закричал Аогэ Ляньцзе, потеряв терпение.

– Вы, – начала Инь опасно тихим голосом, который рассекал воздух, как отточенное лезвие, – послали кого-то убить моего отца? Чтобы украсть его труды?

– Минь, я не понимаю, – заикаясь, проговорил Е-кань, протягивая руку, чтобы положить ее на плечо подруги. – О чем вы говорите? Какое отношение все это имеет к твоему отцу?

Прежде чем Верховный главнокомандующий успел ответить, двери распахнулись под оглушительный крик:

– Аогэ Ляньцзе! Что это значит? Ты послал своих людей на Хуайжэнь? Ты убил Шаньцзиня?

Это была мастер Ляньшу. Побагровев от ярости, она встала между Инь и Верховным главнокомандующим. Прислуга и вооруженные охранники настороженно следовали позади, но ничего не предпринимали, чтобы остановить женщину. В конце концов, она была Аогэ.

Верховный главнокомандующий помрачнел, но жестом отпустил слуг.

– Ляньшу, давно ты не приходила ко мне по доброй воле.

– И на то были свои причины, – огрызнулась Ляньшу. – Так что? Это правда? Ты несешь ответственность за смерть Шаньцзиня? Ты пытался украсть чертежи наших пушек?

Аогэ Ляньцзе плотно сжал губы, затем отвел взгляд и вздохнул. Суровые черты на мгновенье смягчились, и Инь едва не поверила, что перед ней безобидный старик, чья душа уже парит между вратами жизни и смерти. Он взглянул на Инь через плечо сестры.

– Как ты догадался, что это я, мальчик?

Инь достала из-под складок одежды нефритовый кулон и швырнула его к ногам Верховного главнокомандующего.

– Я сорвал его с убийцы отца. Это знак вашей личной охраны, верно? Кулон принадлежит ему! Я видел, как он это сделал! – Она ткнула пальцем в человека со шрамом, стоявшего в стороне от всех, не убирая руки с эфеса.

Верховный главнокомандующий бросил взгляд на черный нефрит, и морщины на его лбу стали еще глубже.

– Откуда у тебя это? Ведь там была дочь Шаньцзиня… – В его глазах вспыхнуло понимание. – Ты не Аньхуэй Минь. Ты – Инь, старшая дочь Шаньцзиня. – Он запрокинул голову и рассмеялся, как будто только что услышал забавную шутку. Ляньшу покраснела и недоверчиво уставилась на Инь. – Браво! Ты нас всех одурачила. Подумать только, ты все это время была здесь, красовалась в Гильдии инженеров, и никто ничего не заподозрил. Он ведь у тебя, не так ли? Дневник твоего отца.

– Даже если бы он у меня был, я бы никогда не отдала его вам, – с презрением бросила Инь.

Гнев молнией сверкнул в глазах Аогэ Ляньцзе. Он не привык к открытому неповиновению.

– Я не собирался убивать Шаньцзиня, – убежденно произнес он. – Признаю, мне нужны были чертежи пушек, а Ляньшу отказалась их выдать, вынудив меня прибегнуть к другим средствам. Не надо было упрямиться и сопротивляться, ничего бы этого не случилось. Это был несчастный случай.

Ляньшу уставилась на брата, готовая обвинять. На висках у нее пульсировали вены.

– Шаньцзинь мертв, и все из-за твоей жадности! Если бы я знала, что все так получится, я бы ни за что, ни за что не стала бы… – Она поперхнулась собственными словами.

– У меня не было выбора! – закричал Верховный главнокомандующий. – Сколько раз я пытался убедить его помочь мне? Убедить тебя? Шаньцзинь был моим лучшим другом! Но он все бросил и предпочел жизнь отшельника, вместо того чтобы поддержать наше дело. Это все не ради меня, а ради территорий Аньтажань, ради каждого из Девяти островов и каждого человека, который на них живет. Шаньцзинь предал не только меня, он предал всех нас. Это не я эгоист, Ляньшу. Это ты. И Шаньцзинь тоже был эгоистом.

– Не пытайся переложить вину на нас. Твои игры в солдатиков не имеют ко мне никакого отношения. Я еще много лет назад дала тебе понять, что не хочу в этом участвовать, – ответила Ляньшу.

Инь закрыла глаза, но не слышать голоса, звучавшие вокруг, было невозможно. Ее отец – лучший друг Аогэ Ляньцзе? Записи, которые она обнаружила в записных книжках отца, шутки и поддразнивания – наконец она поняла, кто был этим загадочным собеседником. Должно быть, когда-то ее отец и Аогэ Ляньцзе учились и смеялись в тех же мастерских, где они – Чанъэнь, Е-кань и она сама.

Как могла распасться дружба?