О нефрите и драконах полностью

Помещения Гильдии образовывали четыре крыла – северное, южное, восточное и западное, – которые окружали главный зал в центре. Каждое крыло состояло из множества строений и внутренних двориков, связанных узкими коридорами и крытыми проходами. Все было выложено камнем одного и того же мрачно-серого цвета. Даже черепица двускатных крыш была цвета обсидиана, в отличие от изумрудно-зеленой или багрово-красной, которую предпочитали в других частях города. Никакой отделки, никакой резьбы, никакого легкомыслия, словно любое украшение могло запятнать величие Гильдии.

Инь и других кандидатов в подмастерья разместили в северном крыле вместе с остальными учениками. Мастера располагались в куда более роскошном и изысканном южном крыле. Классы и мастерские находились в восточном крыле, а западное было отведено для гостей. Сейчас его занимали четыре бейла.

Инь старалась выбрать маршрут подальше от общих бань. Не хватало еще опять столкнуться с кем-нибудь полуодетым или, хуже того, полностью раздетым. Мать пришла бы в ужас, услышав, что она находится в одном помещении с таким количеством мужчин. Отец же, скорее всего, посмеялся бы.

От этой мысли у нее защемило сердце. Никогда больше не услышать ей смех отца.

Пересекая открытый двор на задах северного крыла, Инь замедлила шаги. Задрав голову, она взглянула на ночное небо, ясное, мерцающее звездным светом. Вот мигнула Полярная звезда, и она вообразила, что это – привет от отца.

«Как ты мог уйти так рано, – подумала она, – ты сам должен был показать мне, что тут и как».

В центре двора росла одинокая аньтажаньская сосна, ее вечнозеленые ветви грациозно тянулись к небу. Порыв ветра заставил Инь крепко обхватить себя руками.

Не для нее уютный костерок у семейного шатра. Ни баек отца, ни грубостей брата, ни капризов младших, которым давно пора в постель. Ей не обнять Нянь, не убаюкать ее, нежно поглаживая по голове, не заснуть рядом самой.

Глядя на звезды, Инь вздохнула.

Внезапно тишину ночи нарушил грохот. Инь посмотрела вверх.

На черепичной крыше обнаружилась знакомая фигура с кувшином вина, серебряная вышивка на его черном наряде сверкала в лунном свете. Он смотрел на нее сверху вниз и явно не собирался извиняться за то, что напугал ее.

– Что ты там делаешь? – воскликнула Инь, но тут же поднесла кулак к груди и поклонилась. – Простите меня, мой бейл. Я не хотела, чтобы все так вышло.

Улыбка тронула уголки губ бейла.

– Не хочешь ли ко мне присоединиться? – спросил он. – Отсюда открывается потрясающий вид. Один из лучших в Фэе.

Инь колебалась. Бейл может себе позволить пренебречь приличиями и выпивать на крыше. Она – совсем другое дело.

– Как ты вообще туда забрался?

Расстояние от земли до крыши было немалым – в два роста Вэня. Если Е-ян оступится и свалится, то наверняка переломает себе кости.

– Мой цингун хорош, и я неплохо бегаю по вертикальным поверхностям, – ответил Е-ян.

– Что? – воскликнула Инь. Цингун существует? Она представила себе, как Е-ян прыгает с крыши на крышу и перелетает с ветки на ветку, едва касаясь их кончиками пальцев.

Деревенский сказочник на Хуайжэне любил рассказывать детям истории о древних династиях Великой Нефритовой империи, где высокородные рыцари и неуловимые убийцы сходились в грандиозных схватках, в основном не касаясь земли. Для объяснения магии, лежащей в основе их действий в воздухе, был придуман термин «цингун» – искусство быть легким как перышко. Именно оно вдохновило ее на создание крыльев.

Е-ян фыркнул, и Инь впервые заметила на левой щеке бейла ямочку.

– Я пошутил, – сказал он. – Не надо так возмущаться. – Он жестом указал налево, где, прислоненная к краю крыши и частично скрытая в тени, стояла бамбуковая лестница. – Поднимайся, если не боишься.

Боишься? Она прыгала со скал! Что по сравнению с ними какая-то жалкая крыша?

Инь никогда не отступала перед вызовом. Отбросив недолгие сомнения, она осмотрелась, чтобы убедиться, что вокруг никого, и вскарабкалась по ступенькам лестницы, уселась рядом с бейлом и надменно задрала нос.

Е-ян протянул ей кувшин с вином.

– Будешь?

Инь схватила кувшин и сделала торопливый глоток. Едкие пары алкоголя ударили прямо в нос. Она закашлялась.

Бейл расхохотался, закинув голову. Ямочка на левой щеке стала еще глубже. Так он больше походил не на бейла, а на обыкновенного парня.

– Аньхуэй Инь, – сказал он, – интересно, как тебя воспитывали на Хуайжэне. Я думал, что женщины с лугов не такие хрупкие, как жительницы Фэя. – Он окинул взглядом ее тощую фигурку и покачал головой. – Похоже, я ошибался.

– Я вовсе не хрупкая. А если бы и была, какое это имеет значение? Инженер работает мозгами, а не мускулами, – хмыкнула Инь.

– Очень справедливо. Теперь понятно, почему мастера Гильдии по большей части – старые сморчки, которых унесет любой порыв ветра.

– Ты пьян? – с подозрением спросила Инь. Его загорелые щеки заливал легкий румянец. Прищурившись, она заглянула внутрь кувшина. Он был пуст почти на три четверти.

– Может быть.

– Верни мне мой веер.