– «Лампа может осветить темноту вокруг тебя, но история освещает темноту внутри» – так говорил отец. Это была не обычная лампа, – тихо сказала Инь.
Это были самые необыкновенные лампы на всем белом свете. Особенно та, которую отец сделал для матери. Она вспомнила, как снова и снова приставала к нему с просьбой рассказать их историю. Ей никогда не надоедало слушать о том, как родители встретились и полюбили друг друга.
– Прости. Я не хотел вызвать грустные воспоминания, – сказал Е-ян, заметив подозрительный блеск в ее глазах.
– Ничего. – Инь энергично потерла глаза. – Все в порядке. Спасибо, что рассказал мне об этом. – Еще одна новая страница в жизни отца.
Она вновь и вновь прокручивала в голове рассказ бейла, но тут ей вспомнилось выражение лица Гэжэня, когда все узнали, что она из клана Аньхуэй. У нее вспыхнуло подозрение.
– Мастер Гэжэнь… он враждовал с отцом? – вопрос вырвался сам собой.
Бейл покачал головой.
– Увы, не знаю. Гэжэнь очень надеялся, что дед возьмет его к себе ученики. Ему наверняка было горько проиграть. – Он поджал губы и уставился в небо, словно в звездах мог разглядеть сложное переплетение взаимоотношений аньтажаньских кланов. – Гэжэнь – выходец из клана Нэйху. Нет нужды пояснять, что это означает.
Нэйху был древним и сильным дворянским родом на территориях Аньтажань, сравнимым с кланом Ула. На протяжении многих поколений мужчины Нэйху занимали высокие официальные посты, а женщины Нэйху часто выходили замуж за представителей власти, становясь главными женами вождей других кланов. Из этого клана происходил ее товарищ по учению Ань-си, племянник пятой наложницы Верховного главнокомандующего.
По сравнению с ними Аньхуэй были прахом на подошве башмака. Предки Инь родились и выросли на Хуайжэне, наименее значимом из Девяти островов, и не имели никаких выдающихся достижений. Неудивительно, что Гэжэнь был в бешенстве, когда отец обогнал его в гонке за местом ученика самого Аогэ Руши.
Но могла ли эта старая история подтолкнуть его к мысли об убийстве или даже к тому, чтобы стать соучастником?
Подозрение в душе Инь начало расти, пуская корни в щели сознания.
– Знаешь, ты могла бы посетить архивы Гильдии, чтобы узнать больше. Каждый член Гильдии должен вести подробные записи о своей работе. Думаю, дневники твоего отца тоже там. – Е-ян сделал глоток вина из кувшина, и Инь покраснела, глядя, как он облизывает блестящие губы.
У нее перехватило дыхание, и она быстро отвернулась.
Не то чтобы ей не приходилось раньше пить вино с парнем. Совместные возлияния были обычным делом на лугах. Должно быть, алкоголь помутил ее рассудок. На вкус оно было гораздо крепче того, что она пила дома.
– Постарайся держаться подальше от Эрбаня, – сменил тему Е-ян. – Таких, как он, раскусить несложно, но он будет тебя провоцировать, как только окажется рядом. Что касается остальных… – Он сделал паузу. – Лучше соблюдать с ними осторожность. Зачастую опасаться надо самых дружелюбных.
Инь вгляделась в профиль бейла с изящным острым носом.
– Мы, должно быть, примерно одного возраста, так? – спросила она.
– Я родился в год Дракона.
– Всего на год старше меня! – воскликнула Инь. – Почему же ты вечно рассуждаешь, словно дряхлый старик, плечи которого согнулись под тяготами жизни? – Она сказала это явно под влиянием выпитого.
Е-ян повернулся к ней, и улыбка в серых глазах вывела ее из оцепенения. Ночной воздух становился все прохладнее, а его теплое дыхание щекотало ей щеку. У нее сжалось горло. Что она только что ляпнула? Неужели она назвала Четвертого бейла дряхлым старикашкой? И когда это он успел оказаться так близко?
Инь вскочила на ноги, выпрямилась и напряглась, словно к спине привязали стиральную доску.
– Простите, мой бейл, я не знаю, что на меня нашло, – прохрипела она.
К ее облегчению, Е-ян не взорвался от ярости и не отдал приказ немедленно отрубить ей голову. Вместо этого он в несколько глотков допил остатки вина из кувшина.
– Радуйся, что ты еще не набралась опыта, чтобы стать такой, как я, – ответил он.
Е-ян больше не ворчал, а Инь не осмеливалась открыть рот, боясь, что развязавшийся язык доведет ее до неприятностей. Он лежал, а она сидела рядом, и оба молча любовались безмятежным ночным пейзажем. Это было почти как на Хуайжэне: трава под спиной и небо в качестве одеяла.
Подул прохладный ветерок, и Инь громко чихнула.
– Мне кажется, в Фэе самые холодные ночи, даже когда вокруг полно народу, – заметил Е-ян. – Нам пора спускаться.
Инь кивнула и слегла потерла кончик носа указательным пальцем – эта привычка была у нее с детства. Она последовала за Е-яном к лестнице.
– Кстати, а почему ты вообще бродишь по Гильдии в неурочный час? – спросил он.
– Сейчас время мытья. Остальные ушли в общие бани… Могу я попросить вас об одолжении, мой бейл? – Просьба была дерзкая, но ничего лучше она не придумала. Раз уж он знает, что она девушка, и помогает сохранить это в тайне, то, может, и здесь проявит благосклонность?
