– Ты хочешь воспользоваться моей личной купальней, – продолжил за нее Е-ян.
– Как ты догадался?
Неужели он читает ее мысли? Это было бы очень опасно.
Бейл нахмурился, и она тут же пожалела о своих словах. Не надо забывать, кто он такой. Он может уничтожить ее, как муху, одним щелчком.
Она бросилась к лестнице, но в спешке носок левого башмака зацепился за черепицу. Она уже почти полетела с крыши, когда…
– Инь!
Е-ян успел перехватить ее за талию, но не удержал, и они полетели вниз вместе. Инь плотно зажмурила глаза, приготовившись к удару о землю. Но удара не последовало. Вместо этого она испытала краткий миг невесомости – или полета, – а затем они мягко приземлились на ноги.
Она широко раскрыла глаза.
И тут она поняла, что руками обвивает его шею, а щекой плотно прижалась к крепкой груди. Вздрогнув, она разжала объятия и отступила назад, опустив голову в надежде, что темнота скроет краску стыда, заливающую щеки.
Это случилось уже второй раз. Пора бы ей прекратить падать ему на руки, а то это войдет в привычку.
Е-ян прокашлялся.
– Что касается купальни, – продолжил он разговор, словно тот и не прерывался, – смотри, вымой ее после себя хорошенько. Чтобы нигде не было ни капли грязи!
Она подняла голову, чтобы произнести слова благодарности, но Е-ян уже исчез. Его силуэт подозрительно быстро скрылся в ближайшей арке. Она улыбнулась.
Возможно, не только она смущалась этой ночью.
Когда начались занятия, с кандидатами в подмастерья никто и не думал нянчиться. Словно в омут с головой, они погрузились в уроки, до предела насыщенные теориями и уравнениями, проектированием и практической работой. Таким, как Инь, которая никогда формально ничему не обучалась, успевать было непросто.
На Хуайжэне отец никогда не навязывал ей жесткой программы обучения, позволяя экспериментировать со всем, что ей нравилось. Когда у нее возникал вопрос, он терпеливо объяснял ей основные принципы; когда у нее рождалась идея, они работали над улучшениями вместе.
Здесь все было иначе.
Стоило дать неверный ответ, как однокашники поднимали на смех ее невежество. Стоило задать вопрос, мастера цокали языками и грубо ее обрывали. Особенно бесцеремонен был Гэжэнь. Чанъэнь или Ань-си могли задать вопрос, и он порой утруждал себя хоть частичными объяснениями, но она, лишь открыв рот, получала резкую отповедь.
– Аньхуэй Минь, не хочешь ли ты сказать, что до сих пор не заучил наизусть главу об открытии юньму в «Анналах Девяти островов»? – Гэжэнь стукнул по столу деревянным посохом.
«Анналы Девяти островов» – массивный фолиант, считавшийся самой важной книгой для будущего инженера, – обобщал мудрость величайших умов, когда-либо живших на этой планете. Отец использовал этот том в качестве подставки для ног. Идеальная толщина, говорил он.
– Мастер Гэжэнь, не то чтобы я не выучил текст. Я пытаюсь сказать, что свойства и состав юньму описаны в книге не совсем точно…
– Значит, ты воображаешь, что знаешь больше, чем великие мастера? – перебил его Гэжэнь. Голос мастера зазвенел.
– Нет, я хочу сказать
– Если бы ты понимал, что значит «уважение», то относился бы к их книгам подобающе, а не подкладывал их, – Гэжэнь деревянным посохом поддел и опрокинул толстый фолиант, на котором сидела Инь, – под свою никчемную задницу.
Инь свалилась на пол. Остальные подмастерья давились от смеха.
Гэжэнь смотрел на нее с отвращением, как на какого-нибудь червяка.
– Точь-в-точь твой отец, такой же высокомерный и самоуверенный. Вечно воображал, что знает все лучше других, вечно всех подставлял, лишь бы потешить собственное эго. Знаешь ли ты, что он тоже заявлял мастерам, что «Анналы» ошибаются? Но взгляните, к чему мы пришли. «Анналы», – Гэжэнь постучал кончиком туфли по толстому тому, лежащему на полу, – все еще здесь, а Аньхуэй Шаньцзинь – нет. – Он скривил губы в жестокой усмешке. – Мой тебе совет, Аньхуэй Минь, – знай свое место, если не хочешь закончить так же, как он.
Инь окаменела, краска отлила от щек. Ладони сами собой сжались в кулаки. Ее отец не имел никакого отношения к человеку, которого описывал Гэжэнь. Мастером Гэжэнем руководила ревность, поднявшая мерзкую голову, как ядовитая змея. Инь не могла позволить порочить честное имя отца.
– Мой отец не был…
Ее слова были прерваны гонгом, возвестившим о переходе к следующему уроку. Гэжэнь немедленно переменил тему.
– На следующем уроке мы будем изучать ирригационные механизмы. Я надеюсь, что
Мастер Гэжэнь покинул помещение, и вокруг тут же поднялся шум; все бросились собирать вещи, торопясь на следующее занятие.
