– Я пьян, но не
– Э-э-э… Не за что! – Инь посмотрела на Е-яна с любопытством. Он слегка прикрыл глаза. Широкая улыбка исчезла, и его лицо приняло спокойное выражение, к которому она больше привыкла.
Е-ян был загадкой, головоломкой, которую она не могла разгадать. Казалось, в нем уживаются две личности, и она не могла с уверенностью сказать, какая из них настоящая. В нем с легкостью объединялись молодость и авторитет – сочетание, о котором всегда мечтал ее брат Вэнь.
– И часто ты пьешь в одиночестве? – спросила она.
Он покачал головой.
– Выпивка – это роскошь, на которую нет времени, – ответил он. – Эти испытания в Гильдии для меня – предлог немного расслабиться.
Инь последовала его примеру и улеглась на холодную черепицу, устремив взгляд в небо. Здания Гильдии располагались на возвышенности, вдали от городских огней, поэтому отсюда звездам не было счета, словно светлячкам, мигающим в темноте.
– Как тебе Гильдия? – спросил Е-ян. – Похоже на то, как ты ее себе представляла?
Инь вспомнила о модели первого дирижабля в главном зале, и глаза ее заблестели от восторга.
– Даже лучше, – сказала она. – Здесь все и происходило. Величайшие достижения инженерной мысли в истории Аньтажаня. Здесь сны обретают реальность.
– Сны и кошмары – две стороны одной медали, – пробормотал Е-ян.
Инь нахмурилась. Его слова задели ее, разбудили воспоминания о страшной смерти отца.
– Мой бейл, что вы знаете о моем отце? – спросила она. – Вы говорили, что много слыхали о нем.
– Зови меня Е-ян, – поморщившись, напомнил он. – Я был еще ребенком, когда он покинул Фэй, и потому все, что мне известно, я узнал от своих учителей. Твой отец, Аньхуэй Шаньцзинь, был вундеркиндом невиданного уровня. Он учился под опекой тогдашнего великого мастера, Аогэ Жуша. Моего деда. – В его голосе прозвучало благоговение, которого она никогда раньше не слышала. Стало понятно, как глубоко он уважает этого человека.
– Предыдущий великий мастер был твоим дедом?
– Да. Это было еще до объединения Девяти островов, и Верховное командование Аогэ было лишь кланом Аогэ из Фэя, примерно как твой клан. Мой дед был одержим инженерным искусством; оно занимало его куда больше, чем управление. Он стремился к совершенству во всем, поэтому можно только представить, насколько талантлив был твой отец, раз дед взял его под свое крыло.
Инь представила себе отца в молодости – как он прогуливался по этим самым дворикам, склонялся над своим рабочим столом, кропотливо работал над сложными эскизами и проектами. Она никогда не сомневалась в мастерстве отца, для нее он всегда был образцом и примером, но, слыша, как столько людей превозносят его таланты, все равно раздувалась от гордости.
– Помню одну историю, – вполголоса продолжил Е-ян, – одновременно невероятную и правдоподобную. Каждый год Гильдия устраивает соревнование для всех своих учеников – что-то вроде тренировочного боя, где ты можешь помериться силами со всеми остальными. Мастера Гильдии дают задачу, и подмастерьям дается неделя на решение. В тот год вопрос мастеров был обманчиво прост: как осветить темноту? В результате было создано множество необычных, сложных работ: газовые лампы, загорающиеся от нажатия на ручку, саморазжигающееся пламя, даже светлячки, запертые в стеклянных сферах из юньму. Гэжэнь мнил себя победителем. Он создал миниатюрную модель молнии в банке, используя тонко рассчитанную смесь порошка и газа цзяэнь, и она оказалась настолько яркой, что ослепила всех присутствующих на добрую пару минут.
– Мастер Гэжэнь? То есть он был в Гильдии одновременно с отцом?
Е-ян кивнул.
– Гэжэнь и твой отец учились на одном курсе, но Гэжэня учил Цаожэнь. – Он вернулся к рассказу. – Гэжэнь полагал, что победа у него в кармане, но тут появился твой отец. Он опоздал. К тому же его работа была до смешного проста. Шутка. Зря потраченная неделя. Это была…
– Восьмигранная лампа, – уверенно ответила Инь. – Он смастерил восьмигранную лампу.
Такие лампы окружали ее с детства. Отец днями напролет склонялся над верстаком, корпя над резьбой каждой из восьми панелей. Каждая лампа его работы рассказывала историю – сказки деревенского сказочника. Он закреплял лампы на вращающихся подставках, так что при повороте они отбрасывали тени на белые стены шатров. Когда Инь была совсем маленькой, она завороженно слушала мягкий и звучный голос отца – он рассказывал истории, а на стене одна сцена сменяла другую, и, убаюканная уютным свечением, девочка незаметно погружалась в сон.
– Верно, – сказал Е-ян, и в его голосе послышалось удивление. – Это была лампа. Обычная лампа, которую под силу смастерить любому уличному ремесленнику, а вовсе не шедевр инженерного искусства. Но в тот день твой отец был единогласно признан победителем, потому что…
