О нефрите и драконах полностью

– Знаменитые колбаски из «Серебряной ложки», – заметил Чанъэнь, выловив несколько штук из горшочка и положив их в миску Инь. – Ничего вкуснее на свете нет. Если меня вышвырнут из Гильдии и отец прикажет запороть меня до смерти, я закажу их в качестве последней трапезы.

Инь быстро поняла почему. Она откусила всего один кусочек, и во рту у нее взорвался фейерверк вкусов. То самое идеальное сочетание соленого и сладкого, с ноткой острого перца. Чем дольше она жевала, тем богаче становился вкус, и, когда все было проглочено, во рту еще долго держался привкус кунжута.

Жо-я, хозяйке таверны, было чему тут поучиться.

– Второй бейл сказал, что может на время оставить Фэй, – сообщил Эрбань, дожевывая огромный кусок жареного мяса.

– Почему? – спросил кто-то.

Эрбань наклонился к столу, и Инь вздрогнула при виде толстого слоя жира у него на губах.

– Никому не говорите, что слышали это от меня, но, судя по всему, Верховный главнокомандующий отправил Второго бейла с важной миссией в Фули, – сказал он, и в глазах-бусинках мелькнула гордость – он был осведомленнее других.

Мысли Инь вернулись к разговору между Е-яном и Эрдао, который она вынужденно подслушала. Значит, Второй бейл все же убедил Верховного главнокомандующего поручить ему ту миссию, которую спланировал Е-ян?

Ты ничем не лучше остальных! Никто в меня не верит. Все считают, я тут только для ровного счета.

Полные разочарования горькие слова Е-яна вновь и вновь звучали в ушах, и сердце ее сжалось.

– А остальные бейлы? Они тоже уедут? – спросила она, стараясь говорить непринужденно.

Эрбань пожал плечами и бросил взгляд в сторону Чанъэня.

– Тунгэ, Первый бейл ничего тебе не говорил? Твой отец – его правая рука, наверняка ты что-то знаешь.

– Нет. – Чанъэнь опустил палочки и понизил голос. – Но я слышал, что на горизонте зарождаются ветры войны. Если Восемь Знамен сделают хоть один неверный шаг, то свирепый дракон Империи разорвет нас своими когтями в клочья! – закончил он, вскочив на ноги и царапая воздух, изображая чудовище.

Остальные на мгновение уставились на него, а затем комната наполнилась восхищенным смехом.

– Тунгэ, за это я закажу тебе еще одного гуся! – воскликнул Эрбань, утирая слезы. – Ветры войны и когти дракона… Хотел бы я отправиться в Фули с войсками. Представляете, каково это – стрелять из этих воздушных пушек? Посылать в мерзавцев-цилиньцев ядро за ядром? Бух! – Он с легким всплеском уронил клецку в миску с бульоном.

Пирующие шумно согласились, но Инь хранила молчание, неловко ерзая на месте и не сводя глаз с ряби, оставленной в бульоне клецкой. Она не разделяла ликования и предвкушения, которые читались на лицах товарищей, даже Чанъэня, хотя в глубине души была бы не прочь увидеть, на что способны эти пушки.

Разве в Фули не будет детей и стариков, больных и беззащитных людей, занимающихся своими повседневными делами? Сровнять с землей город ради испытания оружия было ужасающе жестоко, как будто жизни всех этих цилиньцев ничего не стоили.

«Ка Хань одарил нас способностью создавать вещи, чтобы мы могли сделать мир лучше для других людей, – говорил ее отец, – так что никогда не относись к этому легкомысленно, мой ягненок. Увы, это не только дар, но и бремя».

Зачем же ты создал такие ужасные вещи, отец?

Если бы ее отец не изобрел воздушные пушки, создав условия для войны, которую предстояло развязать Ордену Кобры, не было бы и этого разговора. На руках ее отца была бы кровь, даже если бы он сам не выстрелил ни из одной из этих пушек.

Впервые в жизни Инь испытала стыд за отцовское наследие. Она перевела взгляд на открытое окно и месяц, низко висевший в небе. Перед ее мысленным взором скользили сквозь облака дирижабли Ордена – их волнистые паруса были одновременно прекрасны и чудовищны.

– Пора переходить к настоящему веселью, – объявил Эрбань, когда содержимое тарелок исчезло. Он поднялся, обнял за плечи двоих друзей и направился к двери.

– Что он имеет в виду? – спросила Инь, выходя из транса.

Чанъэнь вытер рот и встал.

– Мы идем в Красную башню, – сказал он, подмигнув. – Эрбань, может, и сволочь, но он умеет хорошо провести время.

Скандально известная Красная башня Фэя, семиэтажная пагода, была выстроена посреди самого большого канала и имела свой собственный причал, позволявший встречать и провожать богатых и влиятельных клиентов. Оправдывая свое имя, она была выстроена из красного кирпича, а крыша была выложена ярко-красной черепицей.

Прислонившись к поручням парома, Инь разглядывала внушительное сооружение, вытянув шею и гадая, что за таинственное развлечение скрывается в его стенах. Ветерок доносил обрывки пленительных мелодий цитры, а когда они приблизились, ноздри защекотал одуряющий аромат цветочных духов.

Она чихнула.