Чтобы попасть в центр, надо было пересечь реку по арочному мосту. Поднимаясь по каменным ступеням, Инь перегнулась через парапет, с жадным любопытством впитывая открывшиеся внизу пейзажи. Мост был высотой с десятиэтажную пагоду, и сверху можно было разглядеть затейливую планировку города. Улицы и здания пересекались, образуя сложный лабиринт, различные уровни которого соединялись сетью лестниц, мостов, а порой и механических лифтов. Альтернативный способ передвижения по столице обеспечивала сеть каналов. Инь смотрела на крошечные лодки, словно фонарики плывущие по водной глади.
– Пошевеливайся! – Чанъэнь потянул ее за руку. – Если опоздаем, там закончится гусятина, и это будет трагедия!
«Серебряная ложка» помещалась в трехэтажном здании. Цепочки фонарей в виде тыковок, по пять с каждой стороны, обрамляли вход, а выше сияло название заведения, выведенное жирными золотыми иероглифами. Инь заметила его издалека, во-первых, потому, что на улице не было здания выше, а во-вторых, потому, что перед его дверями змеилась длинная очередь.
Эрбань во главе компании направился прямо ко входу, не обращая внимания на очередь. Вся его фигура, коренастая и широкоплечая, внушала уважение, а шелковые одежды цвета сапфира и золотые клипсы на мочках ушей не оставляли у охраны ресторана никаких сомнений – перед ними был вельможа. При виде Эрбаня молодой слуга у входа заранее согнулся в поклоне.
– Юный господин Фучэнь, – приветствовал он Эрбаня, нацепив на физиономию подобострастную улыбку.
Эрбань достал из сумки на поясе серебряный таэль, вложил его в руку мальчика и направился в ресторан.
– Мы умираем с голоду, – сказал он. – Подайте фирменные блюда в наш кабинет. Быстро!
– Нам не придется стоять в очереди? – шепотом спросила у Чанъэня Инь.
Она огляделась, с порога ошеломленная шумом, красками и запахами.
Ароматы специй и цветов смешивались, кружа голову. Первый этаж ресторана представлял собой просторное помещение, уставленное множеством квадратных столов. Все они были заняты; посетители болтали, палочками выхватывая из тарелок аппетитные кусочки. Подняв голову, она увидела ту же систему перекрещивающихся дорожек и бамбуковых трубок, по которой заказы молнией передавались из обеденного зала на кухню, что и в «Колодце девы» на Муцзы.
– Конечно, нет. Первый этаж – для простолюдинов. У клана Фучэнь есть отдельный кабинет, предназначенный исключительно для них. У нас тоже есть такой, но сегодня пусть уж Эрбань показывает себя во всей красе.
Инь полагала, что ее клан тоже можно отнести к «простолюдинам». На территории Аньтажань было лишь несколько кланов, считавшихся дворянскими, – те, что исторически производили на свет воинов, ученых и инженеров и сосредоточили в своих руках большую часть власти.
Вслед за остальными она поднялась на третий этаж, где их сопроводили в отдельное помещение. У двери висела деревянная табличка с вырезанными на ней иероглифами «Океан». В отличие от оживленного первого этажа, обстановка на третьем была заметно тише и изысканнее. Сразу за порогом в ноздри ударял тонкий аромат жасмина, исходящий из бронзовой курильницы для благовоний в углу.
– Располагайтесь, – пригласил Эрбань и сам устроился в кресле у окна.
Шестеро кандидатов расселись на свободные места вокруг стола. Инь, словно любопытная кошка, тут же принялась озираться по сторонам.
«Серебряная ложка» сильно отличалась от таверны Жо-я и даже от «Колодца девы» на Муцзы. У Жо-я в огромном чугунном котле посреди таверны всегда кипела свежая порция ее фирменных пельменей баоцзы с бараниной. Прохожих манил внутрь аромат мясного бульона.
Все это было так грубо и примитивно по сравнению с «Серебряной ложкой»!
Они находились в просторном, изящно украшенном кабинете: на стенах висели акварели, а на резных деревянных подставках стояли фарфоровые вазы. В соответствии с названием кабинета все картины изображали море: корабли, покачивающиеся на голубых волнах на фоне восходящего солнца. Инь прищурилась, пытаясь прочитать подпись в самом низу листа. Борджигит Луян – один из самых известных художников в истории Аньтажаня.
Инь вздохнула. Каждая из этих картин стоила целое состояние. В этой комнате их висело шесть.
– Нравятся? – спросил Эрбань, увидев, как она разглядывает картины. – Моя матушка собирает работы Луяна. Все эти картины из нашей частной семейной коллекции. У нас их еще много. Ты, конечно, ни одной из них раньше не видел? Хуайжэнь – такая деревня. Интересно, почему твой отец ничего не сделал с этой дырой? Он ведь видел великолепие Фэя.
Инь угрюмо уставилась в свою чашку чая. Она привыкла к не слишком тонким колкостям Эрбаня, но слышать, как он унижает отца, было особенно горько.
Стук в дверь избавил ее от необходимости продолжать диалог: в зал вошли слуги с подносами и выставили на стол более дюжины различных блюд. Горячие деликатесы – жареная свинина и мясо яка, классические баоцзы с бараниной в бульоне, просяные лепешки, обжаренные овощи и даже кипящий горшочек с кровяными колбасками и маринованной капустой.
