– У всякого уважения есть пределы. Гильдия не может принять в свои ряды полное ничтожество только потому, что его прислал бейл, – вклинился Ань-си. К нему вернулись привычные манеры – заносчивость и самодовольство. От подавленности, вызванной невниманием Верховного главнокомандующего, не осталось и следа.
– Если Верховный главнокомандующий не считает тебя ничтожеством, какая разница, что думают мастера Гильдии? – сказал Чанъэнь. – Особенно в этом году, ведь на финальном испытании он будет председательствовать сам. Важно его мнение и только его, а?
Инь покачала головой. Чанъэнь провоцировал Ань-си. Судя по тому, что Ань-си смотрел на него с отвращением, у него это прекрасно получалось. Чанъэнь имел право развлекаться, но ей не хотелось быть в это втянутой.
Внезапное появление Верховного главнокомандующего все изменило. Как и предполагал Е-ян, мастера Гильдии хотели ее выгнать, и им это почти удалось – помог ее нестандартный подход к ответу на вопрос экзамена. Она рискнула, и риск оправдался, но ее положение в Гильдии от этого не стало прочнее.
Дальнейший путь будет еще труднее, если вообще будет – если до нее не доберется убийца.
Когда утренние волнения и тревоги остались позади, наступило время праздновать. Днем прощались с теми, кто не прошел отбор, а ночь отвели под безудержное веселье.
Инь увязалась за остальными, и вся компания, миновав ворота, вырвалась с территории Гильдии в город. Шумная гурьба юнцов кружила по улицам, направляясь к центру. Если не считать поездок по делам Гильдии, они впервые с начала испытаний оказались на воле. Правила строжайше запрещали им отлучаться без разрешения, а просить отпуск у таких, как Гэжэнь, было попросту глупо. Этим вечером им представилась редкая возможность немного отдохнуть и сменить обстановку. Их словно спустили с поводка.
– Куда это он собрался? – спросила Инь, увидев, как Ань-си откололся от компании и свернул за угол. Не он один – многие отставали и расходились в разных направлениях.
– Домой. Все Нэйху – педанты и зануды. Думаешь, Ань-си один такой дотошный? Ты бы посмотрел на его предков. – Чанъэнь фыркнул. – Вероятно, от него ожидают подробного отчета обо всем, что происходило на испытании, с самого первого дня. И конечно, обо всем, что ему удалось разнюхать и разузнать о Гильдии. Спорим, тебе будет отведено почетное место в этих рассказах.
– А твой клан чем лучше? – хмыкнул Эрбань. Он шел слегка впереди, но это не мешало ему подслушивать. – Вы, Тунгэ, улыбаетесь широко, но под улыбкой прячутся тигриные морды, вот и все.
Чанъэнь запрокинул голову и рассмеялся еще громче.
– Я предпочитаю называть это остроумием, Эрбань, – крикнул он. – Увы, Ка Хань одаривает им не каждого.
За время общения с этими парнями Инь успела понять, что взаимоотношения в армии Восьми Знамен и аристократии в целом были сложны и весьма напряженны. В Фэе существовал шаткий баланс сил, который поддерживался под бдительным оком Верховного главнокомандующего, большого мастера игры в го, где на поле вместо камней – люди. Он проницательно и расчетливо повышал и понижал в должности членов различных кланов, брал в жены одну наложницу за другой, чтобы укрепить власть и обеспечить преданность, и равномерно распределял власть между своими многочисленными сыновьями, чтобы никто не мог ему угрожать.
И все же под внешне спокойной поверхностью бушевали могучие и злонамеренные течения. Несмотря на все могущество, Верховный главнокомандующий старел, и в гонке между принцами за право называться наследником возникали партии и фракции. Частые перепалки между молодыми людьми в Гильдии были лишь верхушкой айсберга.
Первым делом счастливые кандидаты отправились в «Серебряную ложку», один из самых известных ресторанов столицы. Инь, как несмышленый утенок за уткой, шла, куда ее вели, по дороге с восхищением глядя на разноцветные огни и прочие столичные чудеса. С момента прибытия у нее не было возможности как следует изучить город: сначала она отсиживалась в поместье Четвертого бейла, а затем была заперта в Гильдии инженеров.
В реальности Фэй – более известный на остальных Девяти островах как Логово Кобры – впечатлил ее сильнее, чем самые красочные рассказы странствующих торговцев. На широких мощеных улицах возвышались замысловатые кирпичные здания, а покатые изумрудные крыши, как элегантные шляпы, венчали их гордые головы. В наступившей темноте улицы освещались ярко-красными фонарями, и те придавали шумному городу таинственность и загадочность.
