– Немногие за пределами Гильдии инженеров и Верховного командования знают, что Улинь был создан как тренировочный полигон для воинов Ордена и линия обороны против возможных атак с востока. Мы называем эти леса «мобильными местностями». Сегодня вы познакомились с тем, как инженерная и военная стратегии могут объединиться, чтобы значительно увеличить возможности армии.
В глазах мастера Гильдии горел огонь, и ее энтузиазм заражал, будоражил сознание, открывая перед Инь бесконечные возможности.
– Итак, урок окончен. Немедленно возвращайтесь в Гильдию, – приказала мастер Ляньшу.
– А как нам добраться назад? – спросил Ань-си.
– Это моя проблема? – Мастер направилась к городским воротам, оставив своих дрожащих и измученных подопечных самих разбираться со своими затруднениями.
Инь бросилась вслед мастеру.
– Мастер Ляньшу, – задыхаясь, обратилась она, – я хочу кое о чем вас попросить.
– Что еще? – огрызнулась Ляньшу, не замедляя шага.
– Могу ли я получить доступ к архивам Гильдии? Я не буду устраивать беспорядок или смотреть то, что мне не положено. Я просто хочу взглянуть на старые записи своего отца, вот и все. – Инь опустила голову, находясь от Ляньшу в опасной близости.
Мастер остановилась, резко развернувшись. Брови на ее лице подергивались в такт пульсирующим на висках венам.
– Это ты сломал мою систему ловушек! – заявила она. – Я уже ясно дала понять, что не потерплю, чтобы какие-то мерзавцы пытались навешать мне лапши на уши и…
– Взгляните. – Инь отцепила от пояса клановый знак и протянула его Ляньшу. Это был диск из бледно-зеленого нефрита с иероглифами «Аньхуэй», вырезанными рукой ее отца. – Каждый член моей семьи носит такой. Меня зовут Аньхуэй Минь, и отец вырезал его для меня, когда я родился.
Ляньшу некоторое время смотрела на подвеску, затем взяла ее у Инь, проводя большим пальцем по углублениям в нефрите. Ее руки задрожали. Она подняла голову и встряхнула Инь за плечи.
– Где он? Где Шаньцзинь?
– Я вам уже говорил, – заикаясь, пролепетала Инь, потрясенная бурной реакцией Ляньшу. – Мой отец мертв. Он умер три месяца назад.
– Он… что?
Ляньшу стояла у окна так долго, что Инь уже подумала, не окаменела ли та, услышав дурную весть. Говорят же, что монахи застывают в позе лотоса, когда достигают просветления и их дух переходит в следующее царство. Она удивилась, что Ляньшу не знала о смерти ее отца, но, похоже, женщина жила затворницей.
Они находились на верхнем этаже маленькой пагоды, в которой располагался архив Гильдии. Теперь Инь знала, именно здесь скрывалась Ляньшу, пока остальные сочиняли небылицы о кишащем крысами подвале. Комната напомнила ей мастерскую отца: инструменты, висящие на крючках, стопки аккуратно свернутых свитков и полки, заставленные рядами и рядами книг. Ей не терпелось увидеть где-нибудь записи Ляньшу, чтобы понять, не похож ли ее почерк на тот, которым написаны уравнения на обратной стороне отцовского пергамента, но Инь пока не нашла случая сделать это незаметно.
Видя, что мастер все еще погружена в свои мысли, девушка попыталась сдвинуться чуть правее и взглянуть на полуразвернутый свиток на столе Ляньшу.
– Мы собирались вместе подняться на пики Куньжуньшаня, знаешь ли, – вдруг произнесла Ляньшу.
Инь чуть не свалилась со стула.
Она торопливо уселась прямо и сложила руки на коленях. К счастью, Ляньшу говорила не оборачиваясь и не заметила ее подозрительного поведения.
– Была такая легенда о старом отшельнике, жившем на высочайшей вершине, и у него якобы хранилась мистическая книга, завещанная богами. В книге содержались величайшие инженерные секреты, доступные человеческому разуму, и обладатель книги мог обрести невероятную власть. – Ляньшу горько усмехнулась и покачала головой, затем уселась за круглый стол напротив Инь. – Шаньцзинь не верил в эту чушь. Это я была очарована мифом и настояла на том, чтобы однажды отправиться в путешествие. У него не хватило духу мне отказать.
– Вы, должно быть, были близки.
– Мы были лучшими друзьями. Шаньцзинь, я и… неважно. Теперь все в прошлом. Твой отец рассказывал тебе о своем пребывании в Гильдии?
– Отец почти ничего не рассказывал. Похоже, он не любил вспоминать об этом.
Ляньшу глубоко вздохнула и опрокинула в рот чашку с безвкусным чаем.
– Если хочешь взглянуть на старые записи отца, они на втором этаже. Когда будешь уходить, можешь взять некоторые из этих книг с собой, только не говори Гэжэню, что я тебе разрешила, а то ворчанию не будет конца. Скрипит и скрипит, что твой сверчок. – При упоминании об этом мастере Ляньшу выразительно закатила глаза.
– Позвольте спросить, что именно случилось с отцом в Гильдии? Почему он решил уйти? – спросила Инь, наклонившись вперед. Ляньшу была первой на ее пути, кто, похоже, мог бы дать ответы на интересующие ее вопросы.
Ляньшу крепче сжала в пальцах керамическую чашу; плечи ее заметно напряглись.
