О нефрите и драконах полностью

Она выдавила из себя строгую улыбку.

– Не ожидала увидеть тебя здесь, – сказала она. – Чуть не приняла тебя за взрослого, так ты разоделся.

– Я и есть взрослый мужчина! – ответил Е-кань, уверенно выпячивая грудь.

– Вы не должны разговаривать с принцем в такой непристойной манере! – крикнул один из прислужников, его тонкие усы дрожали от досады. – К принцу следует обращаться…

Е-кань ударил его по голове.

– Раз я ничего не сказал, так с чего ты взял, что у тебя есть право читать нотации?! – рявкнул он. – Убирайтесь отсюда, вы оба. Нечего торчать тут, несчастные пиявки.

– Но, ваше высочество, дворцовый этикет предписывает…

– Ты собираешься со мной спорить? – повысил он голос. – Еще одно слово – и получишь двадцать ударов палкой.

Слуги побледнели, затем поспешно поклонились и удалились, как два испуганных муравья.

– Что ты на них накинулся? – спросила Инь. – Они просто выполняют свою работу.

– Ничего страшного. Одно из преимуществ ужасной репутации, – пренебрежительно сказал принц. – Пусть не забывают, где их место. Так что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть в зале Циньчжэн вместе с остальными?

– Мне захотелось глотнуть свежего воздуха, – пролепетала она. – Ты уже на меня не сердишься?

Е-кань бросил на нее презрительный взгляд, скривив губы.

– Я исключительно великодушен. Я не держу зла на существ низшего порядка.

Они продолжили путь вдвоем, пока не вышли через круглые «лунные» ворота в дворцовые сады. Свечи, заботливо расставленные в каменных фонарях, озаряли выложенную галькой дорожку и мягко освещали тщательно подстриженные цветущие деревья, вразброс посаженные в саду. В конце дорожки стояла круглая беседка на самом берегу пруда, чьи воды таинственно мерцали в лунном свете.

– Это так утомительно, правда? Ненавижу эти официальные пиры. Я пропускаю девять из десяти, но теперь мама разгадала мою хитрость. – сказал Е-кань. – Обычно, когда я прикидываюсь больным, она разрешает не приходить, но сегодня она сделала вид, что поверила, и послала за мной в усадьбу, чтобы сопроводить меня сюда, – мол, во дворце мне станет лучше. Хорошо, что я оказался дома, а не в Гильдии, когда явился ее управляющий, иначе бы мне несдобровать.

– Почему бы тебе не признаться матери, что ты хочешь записаться в Гильдию?

Е-кань решительно покачал головой.

– Она с меня живого шкуру спустит, если узнает. «Инженерное дело – недостойное занятие! Принцам предначертано большее» – ее слова, а под большим она подразумевает сидение на троне Верховного главнокомандующего.

– А тебя это ни капельки не интересует?

– А должно? Если мне суждено занять трон, он будет моим. А если нет, то я не собираюсь мечтать о нем до седых волос. Не зря же я со всеми своими братьями в относительно хороших отношениях – не такой уж я наивный.

Инь улыбнулась, впечатленная зрелостью, с которой Е-кань, как оказалось, ориентировался в сложной политике своей семьи.

– Надеюсь, мудрость тебя не покинет, – пробормотала она.

Ей было интересно, когда Е-каню придется (и придется ли) повзрослеть, выйти из тени матери и взвалить на себя это бремя – быть членом клана Аогэ, как Е-ян и другие принцы. Она смотрела на полную луну и молилась, чтобы этот день никогда не наступил.

Потом она кое-что вспомнила.

– Е-кань, ты знаешь двор во дворце с фонтаном в виде каменного дракона?

Принц наклонил голову, задумчиво моргая. Он кивнул и сказал:

– Двор перед Залом предков Аогэ. Откуда ты о нем знаешь? В Зал предков и дворы вокруг не допускают посторонних. Если тебя там застанут, могут выпороть, если, конечно, до этого тебя не разорвут эти псы из преисподней.

Инь вздрогнула при упоминании о свирепой химере и ее оскаленных зубах. С нее хватило одной встречи с девятихвостой лисой – она едва выбралась оттуда живой.

– Но разве дракон не является символом императора Великой Нефритовой империи? Я думала, аньтажаньцам вообще запрещено его использовать, – спросила Инь, хватая Е-каня за руку. В глубине ее сознания что-то тревожно зашевелилось и заворочалось, словно чудовище, готовое наброситься.

Е-кань насмешливо хмыкнул.

– Император Цилиня думает, что может навязать свое превосходство Девяти островам, но как узнать, не использует ли кто-нибудь еще дракона в качестве символа? Кроме того, нам незачем кланяться Империи. Армии Девяти островов так же сильны, если не сильнее их. Если этот слабый и немощный император может объявить себя драконом, то мой отец имеет полное право сделать то же самое. Верховное командование уже давно использует дракона как знак отличия.

Инь покопалась в складках одеяния и выудила нефритовый кулон, болтавшийся на шнурке. Она протянула его Е-каню.

– Узнаёшь? – глотая в спешке слова, спросила она.

– Где ты его взяла? Тебе нельзя хранить такие вещи. – Юный принц нахмурился и вынул кулон из ее пальцев. Он подставил его под свет луны и осмотрел со всех сторон.

– Что ты хочешь сказать? Ты ведь знаешь, что это такое, знаешь?