– Мне не нужны напоминания, – натянуто ответила Инь. Гнев утих так же быстро, как разгорелся, оставив после себя горькое послевкусие покорности. Она была расстроена, но горе не затуманило ее рассудок. В словах Е-яна была правда. Такой человек, как Верховный главнокомандующий, не позволил бы растоптать свою гордость в подобной обстановке, при таком числе свидетелей. Он не спрашивал Е-яна – он отдал приказ.
Слова Орочи внезапно всплыли в памяти. Он говорил обиняками, но девушка поняла, что имел в виду управляющий. Она стала его слабостью, и ее присутствие в его жизни, в его сердце станет для него обузой.
Что бы ни случилось между ними, эта неправильная, непостижимая связь должна была когда-то закончиться.
Инь глубоко вздохнула, стараясь привести мысли в порядок.
После долгого молчания она сказала:
– Вы правы, мой бейл. Мне не следовало забывать, зачем я пришла сюда. – Она оттолкнула его ладонями, не отрывая взгляда от пола. Слезы уже застилали ей глаза. – У меня здесь две цели: найти убийцу отца и завершить его работу в Гильдии. Вот и все. Мы не должны были ввязываться во все это. Нашим путям не суждено было пересечься. Возможно, это лишь к лучшему.
Е-ян нахмурился.
– Ты это серьезно? Неужели я действительно ничего для тебя не значу? – спросил он. – Дай мне немного времени, Инь. Поверь мне, у меня есть план.
– Я в долгу перед вами за то, что вы мне так помогли, мой бейл, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть долг.
Свет в глазах Е-яна, казалось, потух.
– И ты и глазом не моргнешь, когда я вместе с твоей сестрой склонюсь перед Ка Ханем и возьму ее в жены? – бросил он.
Но с нее было довольно. Что он хотел от нее услышать? Неужели что она будет ждать его до бесконечности, понятия не имея о «планах», которые, по его словам, он строил? Она не собиралась сидеть сложа руки, пока кто-то решит за нее ее будущее. Это было не в ее характере.
Инь опустилась на колени и распростерлась на холодном каменном полу. Ее слезы окрасили сланец в темно-серый оттенок. Она молилась, чтобы он не увидел.
– Нянь – хорошая девушка, и она будет стараться вести ваше хозяйство как можно лучше, – сказала она. – Прошу вас, будьте к ней добры, мой бейл.
Каждое слово, слетавшее с губ, ледяным кинжалом вонзалось ей в сердце, и она сильно закусывала губу, чтобы металлический привкус крови помог не забыться.
Е-ян то сжимал, то снова разжимал кулаки. Глубокие морщины, прорезавшие лоб, лишили его облик обычной невозмутимости.
– Хорошо, – сказал он, – если ты хочешь этого… Забудь обо всем, что произошло. Я прошу прощения за свою импульсивность. Это было необдуманно. – Он повернулся и пошел прочь, негромкие шаги гулко стучали по каменному полу, пока не растворились в тишине.
Инь снова осталась одна.
Она подняла голову и уставилась в пустоту коридора. Слезы лились, как жалкий водопад, напоминая, что она предала собственное сердце.
Даже после того, как ночной ветер высушил потеки на ее лице и запас слез был исчерпан, каждый удар сердца приносил боль. Инь не знала, сколько времени она просидела на корточках в этой галерее. Неужели пир уже закончился?
Она заставила себя встать и медленно двинулась на поиски выхода.
– Все к лучшему, – бормотала она. – Ты поступила, как д
В глубине души она совсем не была в этом уверена.
Когда он покидал ее, ей так хотелось подбежать, уцепиться за его руку и сказать, что в ее словах не было правды, что она совсем не хочет, чтобы он женился на ком-то еще… Но она этого не сделала. Она не могла. Он понял ее обстоятельства и осознал, к чему она стремится, и она сделала то же самое.
Е-ян оказался в сердце коварного политического шторма, и десятки стрел были направлены ему в спину. Один неверный шаг мог полностью уничтожить его, как это случилось с его старшим братом. В Аогэ ни о каком братстве не могло быть и речи: отношения правителя и подданного всегда были выше ролей отца и сына. У Е-яна были свои цели. Она видела решимость в его глазах, когда он, несмотря на раны, решил возглавить поход на Фули. Умелый игрок в го, он тщательно просчитывал каждый шаг и мог победить – она знала его достаточно хорошо, чтобы это понять.
Она не могла позволить себе стать тем камешком на его пути, тем препятствием, из-за которого все его усилия пойдут прахом. Если бы он не подчинился желанию отца, то проиграл бы битву за престол.
А еще была Нянь. Дорогая, милая Нянь, которой она с радостью отдала бы весь мир. Как она могла позволить себе разбить сердце Нянь?
– Аньхуэй И… Минь!
К ней широкими шагами приближался Е-кань с веселым блеском в глазах. Вместо скучных серых одеяний, в которых она привыкла его видеть, четырнадцатый принц был одет в достойный наряд из темно-зеленого шелка с серебряной вышивкой, как и другие бейлы. Она удивилась, насколько он привлекателен: одежда подчеркивала его широкие плечи и высокий рост. За ним следовали два тощих прислужника, семенящих, чтобы не отстать.
