Но на полпути сюда начался ливень – небеса решили подшутить над ее несчастьями.
Солнце едва взошло. С неба сыпались частые капли, и промокшая одежда облепила ее, словно вторая кожа, совсем как в тот день, когда она впервые повстречалась с бейлом. Возможно, оно и к лучшему: она уже перестала понимать, то ли замерзает от непогоды снаружи, то ли от стужи внутри.
Она шагнула вперед и потянулась к бронзовому кольцу.
– Кто там в такой час? – раздался раздраженный голос с той стороны двери.
Мгновением позже двери со скрипом распахнулись, и на пороге появилась знакомая пухлая физиономия Орочи. Он прятался от дождя под зонтиком из промасленной бумаги. При виде Инь он нахмурился.
– Что привело тебя сюда?
– Я должен поговорить с ним. Немедленно.
Морщины на лбу управляющего стали еще глубже, но он отступил в сторону и пропустил ее.
– Бейл еще не вернулся с утренней встречи с Верховным главнокомандующим. Для начала мы принесем тебе смену одежды, – сказал он на ходу.
– Нет, в этом нет необходимости. Я просто его подожду, – ответила Инь.
Орочи бросил быстрый взгляд на ее растрепанный вид, а затем пожал плечами.
– Как хочешь. Можешь подождать в кабинете.
Они прошли мимо знакомой бамбуковой рощицы и оказались в двухэтажной мансарде, где располагался кабинет Е-яна. Орочи распахнул решетчатые двери и жестом указал на деревянные кресла на первом этаже.
– Подожди здесь, – сказал он. – Я пошлю за имбирным чаем.
Цокая языком, он скрылся под завесой дождя.
Игнорируя указания управляющего, Инь поднялась наверх. На первом этаже Е-ян принимал гостей, а на втором работал. Она не хотела ждать ответа, она хотела получить его прямо сейчас.
В кабинете все было так, как она помнила, – элегантно и аккуратно, а на доске у окна оставалась незаконченная партия в го. Воспоминание о партии, сыгранной с Е-яном в этой самой комнате, отозвалось в сердце болью.
Она подошла к столу, на котором небольшая стопка пергаментных свитков соседствовала с подставкой для кистей и незавершенным каркасом лампы, которую, похоже, вырезал Е-ян. Восьмигранная лампа, похожая на ту, что отец сделал для матери.
Может, это он вырезал ей в подарок?
Но тут ее взгляд упал на разложенный на столе лист пергамента, придавленный по углам каменными пресс-папье. Безобидный, недописанный ответ о торговле рисом… Но почерк заставил ее отшатнуться.
Она его узнала.
В памяти всплыло письмо, которое она нашла в запертом шкафу в шатре брата. С ее губ сорвался придушенный крик.
Она протянула руку к красной мраморной печати рядом с кистями, и страх пульсировал в ее дрожащих пальцах. Она медленно подняла и перевернула тяжелый каменный блок. На нее скалила зубы мерзкая тварь, а девиз Гильдии словно насмехался над ее ужасом. Она разжала пальцы, и печать с грохотом упала на пол.
– Инь?
Она подняла голову.
Е-ян стоял на верхней площадке лестницы, озадаченно глядя на нее.
– Что-то не так? Посмотри на себя, ты промокла до нитки. Тебе надо срочно принять теплую ванну и снять все сырое, иначе…
– Ты написал это письмо? – перебила Инь, дрожащими пальцами протягивая ему хрупкий пергамент. – Это ты отправил письмо моему брату, предупреждая, чтобы он не расследовал убийство отца?
Задним умом она поняла, насколько подозрительным был тот факт, что до сих пор она и краем глаза не видела его почерк. Правда, она прожила в его доме совсем недолго, но, должно быть, он намеренно скрывал от нее образцы своего письма – в качестве предосторожности.
Взгляд Е-яна потух. Он вздохнул.
– Инь, прошу тебя, я сейчас все объясню!
– Например, почему ты не сказал мне, что нефритовый кулон принадлежит кому-то из личной охраны Верховного главнокомандующего? Или как случилось, что ты – Аогэ Е-ян – командир тех
Е-ян смотрел на нее молча, а она отвернулась, чтобы не видеть боли и обиды в его серых глазах. Как он посмел, ведь это он приставил кинжал к ее сердцу?
– Я получил приказ, – начал он. – Личная охрана Верховного главнокомандующего подчиняется только Верховному главнокомандующему. Я всего лишь управляющий, назначенный для надзора за порядком.
