– Конечно. Сколько раз повторять, я тебе не малыш-несмышленыш! Этот кулон принадлежит личному охраннику Верховного главнокомандующего. Это самое высококвалифицированное подразделение Ордена Кобры, но они держатся в тени. Они все носят такие. Откуда он у тебя?
В желудке у Инь все перевернулось, когда монстр, затаившийся на задворках ее сознания, поднял свою уродливую голову. Она попятилась, чуть не споткнувшись о камешек, спрятавшийся в траве.
– Что случилось? – Е-кань успел схватить ее за руку, не дав упасть.
Инь прижала ладонь к корявому стволу ивы, сторожившей живописный пруд, и отчаянно пыталась унять дрожь в коленях.
Все, оказывается, было не так. Ее разум быстро складывал кусочки головоломки, но картина получалась совершенно неожиданная. Дракон был не только символом императора Цилиня, но и символом Верховного командования Аогэ. Все это время в поисках убийцы отца она смотрела на далекие берега, а преступник стоял прямо перед ней.
– Но почему? – пробормотала она. – Зачем он это сделал?
Все это казалось полной бессмыслицей.
Верховный главнокомандующий, Аогэ Ляньцзе, был самым могущественным человеком на всех Девяти островах. Он командовал армией, которая поставила на колени вождей всех других кланов. Он был легендой и героем – о нем говорили как о лидере, который поможет территориям Аньтажань подняться на большую высоту, который поможет им вырваться из-под гнета Империи.
Зачем человеку такого масштаба совершать нечто подобное? Да еще втайне, а не открыто?
– О чем ты? – Е-кань провел рукой у нее перед лицом. – Что-то ты неважно выглядишь.
Она и сама чувствовала себя
Е-кань несколько раз подбросил кулон на ладони, затем вернул его Инь.
– Это он тебе подарил, да? – спросил он, выгнув дугой брови.
– Кто?
– Кто-кто! Номер Восемь, конечно. Украсть его невозможно, значит, это подарок. Кто мог его сделать? Только мой драгоценный братец, начальник личной охраны Верховного главнокомандующего.
– Он… Что?
Е-ян лгал.
И если он мог обмануть ее в этом, то в чем же еще он ей врал?
Желчь поднялась к горлу, она согнулась, и ее вырвало в пруд.
Е-кань потрясенно смотрел на оскверненную воду, его лицо исказилось от ужаса. Затем он резко взял ее на руки и бросился к выходу из сада.
– Отпусти, поставь меня на землю! – требовала она, ошеломленная внезапным поступком принца.
– И дальше что? Лишишься чувств и останешься лежать посреди дворцового сада, пока тебя не найдут стражники? – Е-кань перехватил ее поудобнее и продолжил движение, задыхаясь на ходу. – Ты бы на себя посмотрела! Тебя, бледную как смерть, увидит одна из отцовских наложниц, перепугается, конечно, а потом тут целый месяц будут плясать шаманы и куриться благовония. Изгадят весь сад.
– Куда ты меня несешь?
– Обратно в Гильдию. Я пошлю весточку Чанъэню и остальным, чтобы они знали, что ты ушла, – сказал принц. – Это как раз удачно. Я должен выскользнуть из дворца до того, как закончится празднество и вернется моя матушка. У нее всегда найдется гора претензий к моим братьям, и я не хочу до рассвета слушать ее причитания.
Видя, что он не намерен ее отпускать, Инь вздохнула, уступая его упрямству. Как ни странно, присутствие Е-каня помогло ей успокоиться. Вэнь и Нянь были здесь, во дворце, впервые так близко за последние четыре месяца, но она чувствовала, что они только отдаляются, их пути расходятся. Е-кань помог заполнить пустоту в ее сердце, где должны были быть ее братья и сестры.
– Для ребенка ты довольно силен, – сказала она.
Принц закатил глаза.
– Сколько раз говорить! Хватит. Называть. Меня. Ребенком.
– Если ты будешь называть меня сестрицей, я перестану называть тебя ребенком.
– Сестрица. Теперь ты довольна?
– Умница!
Инь послушно позволила Е-каню усадить себя в повозку, которая взяла курс на Гильдию. В ее голове бушевали откровения последних часов. Она была совершенно разбита, но ни один лекарь не смог бы ей сейчас помочь. Единственное, что могло излечить ее, – это правдивые ответы того, кто лишь сегодня умолял ее довериться.
И того, кто, возможно, все это время ей лгал.
Инь снизу вверх смотрела на золотые штрихи, из которых складывались вырезанные на толстой деревянной доске иероглифы у входа в поместье Е-яна, и на каменных львов, молчаливо охранявших вход с двух сторон. Когда она впервые стояла перед этими дверями, ее переполняло волнение и предвкушение приключений, которые ей предстояли в этом блестящем городе. Теперь же не осталось ничего, кроме ужаса.
Это было на следующий день после праздника. Она соврала, что должна выполнить поручение мастера Кайцзо, чтобы улизнуть из Гильдии, но ее не беспокоило, что этот мелкий обман могут раскрыть. Ей необходимо было знать правду. Именно за этим она стремилась в Фэй.
