Добрался до канала он довольно быстро. Сперва добежал до станции «Пожарная часть», где, насквозь мокрый и запыхавшийся, ввалился в трамвай, следующий в сторону Фли. Затем были десять минут в пути и краткое, но очень эмоциональное переругивание с трамвайщиком: «Я вообще-то представитель закона, понял?! А констебли не платят в городском транспорте! Ах, тебе без шлема не видно, что я, трамвайная крыса, констебль?! Да не я трамвайная крыса, а ты трамвайная крыса!» Сойдя на станции «Мост Ржавых Скрепок», Хоппер понесся на север через лабиринт Тупиков, пока наконец не оказался у разрушенного Носатого моста.
Канал Брилли-Моу по раннему времени был тих, даже ветер словно бы уснул. Вода застыла, походя на тонкую смоляную пленку. Противоположный берег, где раскинулся Тремпл-Толл, тонул в сизом тумане, а вырастающие из него дома напоминали кривые порченые зубы бродяги. Свет в окнах не горел, лишь над одной из крыш одиноко проглядывала рыжая точка – фонарь на воздушном шаре мистера Баллуни. Зрелище это было тоскливое и угрюмое…
Хоппер поежился и огляделся.
Бэнкс уже был здесь. Как и отчего-то младший констебль Дилби. Они стояли на берегу, у самой кромки чернильной воды. Между ними расположился странный механизм с дюжиной поршней, какими-то колесами и ременными передачами. В топке чуть теплился огонь, котел едва-едва нагрелся, и машина негромко ворчала.
– Только не говори, что она снова отключила сигнал на пневмопочте, – проворчал Бэнкс, когда напарник подошел. Толстяк держал в руках какие-то схемы, на которых был изображен… автоматон?
– Доброе утро, мистер Хоппер, – приветливо улыбнулся младший констебль Дилби.
Хоппер недолюбливал Дилби за трусоватость и общую нескладность. Тот служил в Доме-с-синей-крышей уже три года, но так и не продвинулся по карьерной лестнице – даже до регулярного констебля. А все потому, что предпочитал отсиживаться в архиве на Полицейской площади и никогда не участвовал ни в арестах, ни в рейдах, – за все время он даже никого ни разу не огрел дубинкой по голове. Хоппера раздражали глуповатое добродушие Дилби, его простецкое лицо, слегка похожее на блин с неровными краями, его соломенные волосы и курчавые бакенбарды в придачу. Все это (а особенно бакенбарды) делало Дилби, в понимании Хоппера, плохим констеблем. И тем не менее тот нередко бывал для них с Бэнксом полезен: к примеру, совсем недавно Дилби поделился с опальными констеблями материалами следствия по ограблению банка. Но что он сейчас здесь делает? Отчего Бэнкс подключил его к поиску денег?
– Э-э-э… Бэнкс, – начал Хоппер, – тебе не кажется, что мы бы справились и без Дилби?
Дилби, казалось, нисколько не обиделся на его слова: он просто смотрел на него своим глупым взглядом.
Бэнкс лишь отмахнулся:
– Он нам нужен.
– Что ты задумал?
Хоппер настороженно оглядел странное приспособление.
– Мы спустимся вниз, – с широкой зловещей улыбкой сообщил толстяк и, опустив взгляд, вернулся к изучению схемы.
– Вниз – это куда?
– Туда. – Бэнкс ткнул рукой, указывая на черную гладь канала.
Хоппер решил было, что ослышался.
– Что?
– Шнырр Шнорринг сказал, что Фиш погружался на дно в субмарине, пока его не выловили субчики из банка. Смекаешь, к чему я клоню?
Хоппер протестующе замахал руками.
– Ни за что! Я туда не полезу!
– Еще как полезешь! – рявкнул толстяк, гневно нахмурив брови. – Ты ведь хочешь найти… э-э-э… – он искоса поглядел на Дилби, который внимал каждому его слову, – важные улики?
– И с чего ты взял, что… гм… важные улики находятся там?
Бэнкс подбоченился.
– Сам подумай. Где же им еще быть? Лучше места просто не представить. Так что не спорь и полезай в свой костюм.
«Что еще за костюм?» – подумал было Хоппер, а затем обругал свою традиционную утреннюю невнимательность, поскольку только сейчас заметил, что напарник одет очень странно.
Бэнкс был облачен в мешковатый серый комбинезон, соединенный с тяжелыми громоздкими башмаками; на плечах у него поблескивала медью манишка-воротник, к которой должен был крепиться шлем. К слову, сам шлем – здоровенный проклепанный шар с иллюминаторами – стоял рядом. Тут же был и второй такой шлем, возле которого бесформенной грудой лежал еще один комбинезон.
Хоппер запоздало понял, что на схеме у Бэнкса вовсе никакой не автоматон – там сам Бэнкс в водолазном костюме!
– Что там с помпой, Дилби? – справился толстяк.
– Работает, сэр: ворчит – не ругается.
– Отлично. – Бэнкс поглядел на ошарашенного Хоппера. – Чего встал? Полезай в костюм!
Хоппер забурчал себе под нос, что он думает об авантюрах напарника, и принялся облачаться. С помощью Дилби он влез в комбинезон и башмаки, и младший констебль один за другим затянул все ремни.
– Не переживайте, мистер Хоппер, – воодушевленно проговорил Дилби. – У нас есть схема, куда что крепится, а мой дядя – он служит на барже у керосинщика Томпсона – сказал, что здесь ничего сложного…
– Да, и передай дяде, – вставил Бэнкс, – что мы закроем глаза на его подпольную продажу консервов не навсегда, а только на месяц. Это справедливая плата за то, что он одолжил нам все это… кхм… оборудование.
– Передам, сэр.
