О носах и замка́х полностью

– Не нужно зефирить, Портер, – перебила мадам Ригсберг. – Мистер Ратц все подтвердил. Вы не только воспользовались нашим доверием, но и пытались проворачивать у нас под носом свои делишки. Используя ресурсы банка и людей мистера Ратца! Подумать только!

Мистер Портер почувствовал, что его лицо вот-вот треснет от давящей изнутри ярости. Подобное лицемерие от той, кто сама использует Ратца в роли собачонки, он едва ли мог вынести.

Вивьен продолжила:

– Вы лгали мне, Портер!

– Мадам, я…

– Молчать! Вы должны благодарить Натаниэля, Портер.

– Неужели? – не выдержав, рявкнул пока еще господин управляющий банка. Вороненые головы автоматонов повернулись к нему единым движением. Мистер Ратц заметно напрягся.

Но Вивьен Ригсберг его ответ нисколько не смутил.

– Именно, – надменно сказала она. – Только лишь благодаря заступничеству доктора Доу вы не отправитесь в долговую тюрьму Браммл из-за того, что потеряли мои деньги. И знаете, мой добрый друг, судья Сомм, засундучил бы вас туда лет на пятьсот, даже не пудря свой парик. Но доктор Доу… Натаниэль… сказал, что все это не требуется, так как он знает, где находится похищенный миллион. Он как раз собирался сообщить мне это, когда вы появились.

– Что? – потрясенно проговорил мистер Портер. – Он знает?..

Доктор Доу поднялся из-за стола.

– Именно так, мистер Портер, – сказал он, галантно протянул руку, и – Портер не поверил своим глазам! – дымная туча изрыгнула тонкую женскую руку в длинной бархатной перчатке, принимая его приглашение.

«И как он смог очаровать эту дрянь?! Это же невозможно!»

Доктор и хозяйка банка подошли к окну, а мистер Ладлоу дернул рычаг на стене. В тот же миг заработал механизм, запустивший спрятанный за портьерой барабан, наматывая на него шнур. Тяжелые бархатные шторы разъехались в стороны, впуская в мансарду серый утренний свет.

– Где же… Где же мои деньги, Натаниэль? – нетерпеливо проговорила Вивьен Ригсберг. – Они видны отсюда? Я их не вижу!

– Они там, мадам. – Доктор поднял руку, указывая на что-то вдали, и мистер Портер, не в силах сдержать любопытство, медленно двинулся к окну, провожаемый пристальными взглядами железных телохранителей.

– Ваши деньги все это время были там, – добавил доктор. – Мистер Фиш напоследок загадал еще одну загадку. «Миллион всегда был у вас на виду, но вы не можете разглядеть его за грязными пятнами! Подлые адвокаты скрывают его от вас! Крадут у вас из-под носа, прямо как чистый воздух!»

Господин управляющий подошел. Бросив лишь один взгляд в окно, он вдруг ощутил, что в легких закончился воздух. Перед глазами все потемнело…

Над площадью висели рекламные щиты: «“Ворчинс”. Стиральный порошок, который отстирает пятна даже на совести», «“Гришем и Томм”. Адвокаты», «“Эр-фрэ”. Запас чистого воздуха с разными вкусами» и, разумеется…

– Не может быть! – воскликнула Вивьен Ригсберг. – Это же… это же…

– Дерзко, нагло и весьма в духе Фредерика Фиша, – кивнул доктор. – Он просто не мог упустить подобную возможность.

Мистер Портер был на грани обморока. Он не моргая глядел на зависший в небе над площадью на аэробакене рекламный щит с надписью «“Ригсберг”. Ваши деньги здесь» и до сих пор не мог поверить, что подобный обман в принципе возможен.

– Он там, – сказал доктор. – Весь миллион. В балластных ящиках, полагаю.

– Неслыханный наглец! – с неприкрытым восхищением (но явно не загадочником, а тем, кто разгадал его послание) воскликнула Вивьен Ригсберг и обратилась к старшему агенту банка: – Мои деньги все это время были здесь, Ратц! Под самым вашим носом!

– Виноват, мадам, – отчеканил мистер Ратц, опустив голову. – И я готов понести любое наказание, которое вы…

– Ой, оставьте! Лучше займитесь возвращением денег в хранилище.

– Слушаюсь, мадам.

Мистер Ратц, прихрамывая, удалился.

– Теперь вы, Портер. – Судя по тону, Вивьен намеревалась его освежевать. Но он предвосхитил любые ее дальнейшие слова:

– Вы не можете меня уволить, – разъяренно проговорил пока еще господин управляющий. – Я всю свою жизнь отдал этому банку. Я сконструировал все его механизмы, создал все его отделы. Именно я нанял мистера Ратца, я подал вашему отцу идею «Грабьего списка», я продумал систему ссуд и единственный во всем городе стал применять горемычный порошок! Без меня здесь все развалится! Я и есть этот банк!

Вивьен впервые его не перебила, но, как только он договорил, облако, в котором она жила, угрожающе качнулось в его сторону.

– Вы и есть этот банк, говорите? – прошипела мадам. – Быть может, этот банк называется «Портер-банк»? Быть может, ворон с золотой монетой в клюве – это ваш семейный герб? Нет, Портер. Это все еще «Ригсберг-банк», а я – Ригсберг. В то время как вы ничего не стоите, вы жалкая никчемность, которой было позволено присутствовать при особах, пока в вас была надобность. Надобность в вас отпала.

Портер поглядел на нее с ненавистью: