Доктор Доу не считал себя таким уж старым, но спорить у него желания не было, к тому же, в общем-то, Джаспер сказал все верно: процесс ожидания (как, собственно, и сам процесс жизни) и есть старение. Согласен он был и с тем, что сильнее всего процесс старения можно ощутить, когда попадаешь в тягучую рутину бюрократии. Механизм вроде как работает, но зубчатые колеса давно не смазывали, и они вращаются еле-еле, со скрипом. Таких шестеренок (меланхоличных клерков) в Паровозном ведомстве множество. Там все происходит настолько медленно, что появляющийся зевок почти невозможно подавить, и он постепенно превращается в глубокий тяжелый вздох. Ускорить процесс неспособно даже предписание от господина комиссара Тремпл-Толл о всяческом содействии. Содействие оказывается, но никто ведь не говорил о спешке в этом самом содействии.
Минуте на двадцать восьмой ожидания, когда оформленный по всем правилам запрос, лежащий прямо перед носом клерка-пересыльщика, до сих пор не отправился в архивную секцию ведомства, терпение лопнуло даже у такого хладнокровного человека, как Натаниэль Френсис Доу. Он потребовал, чтобы ответ прислали по адресу «Большая Колесная, 24. “Кретчлинс”», развернулся, сказал: «Пойдем, Джаспер», и они покинули ведомство, отвечающее за сообщения, но при этом являющееся едва ли не самой неторопливой службой в городе.
– Паровозное ведомство, – сказал доктор Доу, – это ключ к местонахождению мистера Фиша.
– Ключ? – поразился Джаспер.
– Тем утром, когда ты приехал от бабушки на поезде «Дурбурд», я видел человека на вокзале, приезжего. Я совсем о нем забыл из-за всего, что произошло дальше, но кое-какие детали дела, которым мы сейчас занялись… они мне напомнили о нем. Полосатое пальто, длинный нос, ящик, описанный мистером Бо. Джентльмен с вокзала – теперь я знаю, что это был мистер Фиш, – ссорился с человеком из Паровозного ведомства: кто-то украл один из его ящиков.
– Ты видел Фиша! – восторженно прошептал Джаспер.
– Признаюсь, я тогда не особо обратил на него внимание, – сказал Натаниэль Доу. – Кто мог знать, что вскоре мы будем разыскивать этого человека.
– Так мы все же возьмемся за это дело? Пойдем по следу кукол и Фиша, чтобы выяснить, что он задумал, и помешаем его планам?
Доктор Доу промолчал. К их столику подошла миссис Элмерс с подносом – в отличие от различных ведомств и департаментов, в «Кретчлинс», на радость посетителям, стряпали довольно быстро.
Омлет и тосты выглядели великолепно, и как бы Джаспер ни хотел сразу перейти к десерту, он просто не мог проигнорировать их изумительный аромат.
Расставив тарелки и разложив приборы, хозяйка удалилась.
Джаспер схватил было вилку, но дядюшка отчеканил: «Салфетка», и ему пришлось повязать салфетку, после чего он поспешно взялся за приборы. Сам же Натаниэль Доу принялся за еду неторопливо, каждым своим движением сообщая окружающим, что это он делает одолжение еде, позволяя ей перебираться с тарелки в такого прекрасного него.
Доктор Доу вернулся к разговору – к зависти племянника, дядюшка умудрялся и есть, и последовательно выкладывать сведения, при этом каким-то странным образом он не говорил с набитым ртом.
– Итак, мы знаем, что некий мистер Фиш предположительно из Льотомна привез в Габен на поезде несколько ящиков, в которых находились куклы. Один ящик был украден. Вероятно, именно об этом говорил гремлин мистеру Фишу на Железном рынке.
– Угу! – подтвердил Джаспер, пытаясь прожевать омлет, – дядюшкиного умения у него не было. – Фото пофо не по фану!
– Да, они не ожидали, что поблизости окажется мистер Стиппли, который страдает клептоманией, то есть болезненной тягой к совершению краж.
– А потом ящик достался мистеру Бо, – добавил Джаспер, наконец прожевав.
– Именно. И он распродал кукол – откуда ему было знать, что внутри каждой – гремлин. Впоследствии одного обнаружила мадам Леру, один выбрался в Странных Окнах, еще двое разбросаны по Тремпл-Толл и один – в Фли.
– А тот гремлин на Железном рынке?
– Вероятно, он прибыл в одном из ящиков, который не был украден.
– Я не понимаю, – начал Джаспер, – зачем кому-то привозить сюда гремлинов, спрятанных в куклах?
– Потому что привозить в открытую их запрещено, ты ведь знаешь.
– Нет же! Зачем они вообще здесь понадобились? Зачем их везти, если в Габене есть свои гремлины?
– Полагаю, что-то гремлинов из Льотомна все же отличает от здешних. И не только говорливость. К тому же это не просто какие-то грызливые носатые гремлины. Они сообщники мистера Фиша.
– Жаль, мы не знаем, что Фиш и его гремлины задумали.
Доктор Доу ничего не сказал и взялся за последний тост.
– Мы ведь не знаем, так? – спросил Джаспер. – Дядюшка?
Доктор не торопился отвечать, и племянник раздраженно напомнил ему:
– Ты же говорил, что все расскажешь. Это как-то связано с тем, что мы узнали в шестереночной лавке? Балерина?
Доктор Доу кивнул.
– Речь шла не о танцовщице в пуантах, – сказал он. – Ты помнишь мистера Бэггза?
– Твоего пациента?
Окровавленный человек, явившийся как-то ночью пару лет назад домой к доктору Доу, был одним из тех, кто и состряпал ему недобрую славу.
