– Гм. Да, пациента. Мистер Бэггз… как бы помягче выразиться, – доктор на мгновение задумался, – что ж, помягче никак не выразишься – он был грабителем. С несколькими сообщниками он успешно ограбил почтовый дирижабль, но, к огорчению мистера Бэггза, подельники решили поделить добычу без его участия.
– Но при чем здесь мистер Бэггз? – удивился Джаспер. – Он ведь в тюрьме Хайд, так?
– Так. Но именно от него я узнал про балерину, – сказал доктор Доу. – Балерина – это инструмент. Инструмент для вскрытия замков в сейфах и несгораемых шкафах. Что-то наподобие сверла и ворота. Отмычка.
– Отмычка? Но при чем здесь какая-то отмычка?
Доктор Доу многозначительно поглядел на племянника, предоставляя ему возможность догадаться самому.
– Фиш назвал гремлина своей любимой балериной, – сказал Джаспер. – Он имел в виду, что гремлин – его любимый инструмент для вскрытия замков?
Натаниэль Доу по-прежнему выжидающе молчал. Племянник продолжал:
– Значит, они готовили… ох, мои подтяжечки… – мальчик перешел на шепот: – Они готовили ограбление.
Доктор снова ничего не сказал.
– Но кого они хотели ограбить? Или что? Или… ой! Это… не может быть… ты думаешь… – У Джаспера не хватило слов, и эмоции захлестнули его. Казалось, он сейчас запрыгнет на стул с ногами, после чего галопом понесется на нем по «Кретчлинс».
– Ты все понял, Джаспер, – кивнул доктор Доу. – Рад, что мне не пришлось объяснять.
– Я не могу поверить! – все тем же шепотом сказал племянник. – Фиш… это он ограбил банк Ригсбергов!
Доктор Доу поднял палец, призывая племянника к молчанию. Подошла миссис Элмерс.
– Письмо, которое вы ожидали, прибыло, сэр, – сказала она и передала доктору конверт.
– Благодарю.
Натаниэль Доу вытащил из конверта бумагу со множеством печатей, окинул ее быстрым взглядом, а затем посмотрел на по-прежнему пребывающего в замешательстве Джаспера и удовлетворенно кивнул:
– Мы знаем, как найти мистера Фиша.
Площадь Неми-Дре всегда была шумной, но сейчас к грохоту уличных механизмов добавился протяжный рокот двигателей. Мрачная тень наползла на окно, и внезапно будто бы наступили сумерки – это в небо над городом поднимался старенький дирижабль «Воблиш».
В комнатушке все дрожало и сотрясалось. Грязные шторы на окнах подрагивали. На столе плясала табакерка, подпрыгивали чернильницы и фотографический аппарат, дребезжали футляры с фотостеклами, а обтянутый газетной тканью зонтик и папки с бумагами ползли к краю.
Такое во время взлетов и посадок «Воблиша» творилось здесь регулярно. Впрочем, местечко было беспокойным и без дирижаблей, трескучих трамваев и пыхтящих экипажей: на лестнице постоянно хлопали двери, кто-то носился по ступеням вверх и вниз, за стеной гудели линотипы и ротационные машины – новый тираж «Сплетни» готовился к выпуску.
Квартирка представляла собой одну-единственную комнату, часть которой нависала над подъездом застекленным эркером. У окна стоял уже упомянутый стол, слева от входа за шторкой пряталась кровать, справа громоздились шкафы, заставленные пухлыми картонными папками.
Пахло в квартирке, которая по совместительству была конторой некоего джентльмена, премерзко: керосином, застарелым потом, дешевым пойлом да редкостной гадостности табаком. Впрочем, хозяина подобное нисколько не смущало – еще бы, ведь все это были его запахи, витающие в сугубо его излюбленном бардаке.
Мистер Граймль, мужчина лет сорока – сорока пяти, выглядел намного старше своего возраста из-за состояния крайнего опьянения и особой неухоженности. Его вислые щеки были покрыты щетиной, а под глазами залегли тяжелые мешки.
Вальяжно развалившись на стуле и закинув ноги на стол, мистер Граймль всем своим видом выражал скуку.
– Я до сих пор не понимаю, что именно вас ко мне привело, господа, – сказал он, с легкой усмешкой глядя на стоящих у его стола констеблей, которые с каждой секундой своего пребывания в этом непритязательном месте хмурились все сильнее.
– Нам сообщили, мистер Граймль, – ответил толстый констебль с глазами навыкате, – что вы являетесь соучастником преступления.
– О! Неужто! И кто же вам это сообщил?
– Вас
– Да! А вовсе не то, какое преступление имело место? – добавил его напарник, высокий широкоплечий громила, прямоугольный, как дверной проем.
Мистер Граймль мог позволить себе не бояться этих констеблей и откровенно потешался над ними. За годы он наработал множество связей в самых разных местах, и Дом-с-синей-крышей исключением не был. Этот человек знал, что, попади он в какое-нибудь затруднительное положение, парочка сержантов (а быть может, и кое-кто постарше рангом) вступится за него. И поэтому, когда к нему заявились эти двое, он встретил их кривой улыбкой и даже отхлебнул из бутылки в их честь.
– Вы пришли не по адресу. – Мистер Граймль усмехнулся еще шире: он много чего слышал о вокзальных констеблях и не особо воспринимал их всерьез. – И к слову, вы не должны сейчас ловить карманников на какой-нибудь платформе «Дурачинс»?
