Объективность полностью

Ил. 5.4. Субъективный цвет, объективная интенсивность света. Arthur König, «Über den Helligkeitswert der Spektralfarben bei verschiedener absoluter Intensität», in Arthur König (ed.), Beiträge zur Psychologie und Physiologie der Sinnesorgane: Hermann von Helmholtz als Festgruss zu seinem siebzigsten Geburtstag (Hamburg: Voss, 1891), p. 309–388, table 3. Физиолог восприятия Кениг измерял воспринимаемую яркость цветов как функцию от длины волны (данной в микрометрах по оси абсцисс) и абсолютной интенсивности света (уровни, обозначенные справа сплошными и прерывистыми линиями). Эти значения действительны только для собственных глаз Кенига; значения для других участвовавших в эксперименте субъектов (каждый отдельно обозначался именем или шифром) давались в дополнительных графиках.

Фреге тоже в основном использовал ощущения цвета как наглядный пример субъективного разума – ментальных репрезентаций, которые, как известно, отличаются у разных личностей, подобно боли: «Если каждая [личность] чувствует лишь свою боль, свое желание, свой голод, может иметь свое впечатление звука и цвета, то число для многих может быть общим предметом, а именно у всех оно в точности одно и то же, а не более или менее сходное внутреннее состояние у разных людей»[563]. Но есть и другие пассажи, в которых Фреге неоднократно, хотя и бегло, предполагал, что некоторые элементы цвета могут обладать объективным – то есть структурным – аспектом. В частности, для этого Фреге привлекал пример цветовой слепоты, крайний случай отличающегося от других цветового ощущения. Хотя страдающие ею люди не могут различать ощущения красного и зеленого, они могут, утверждал Фреге, проводить те же лингвистические различения, что и люди с нормальным цветовым зрением: «Также и дальтоник может говорить о красном и зеленом, хотя он не различает их в ощущении. Он узнаёт о различии из того, что его проводят другие, или, возможно, посредством физического опыта. Таким образом, слово для цвета часто обозначает не наше субъективное ощущение, о котором мы не можем знать, что оно совпадает с ощущением другого – ибо никоим образом не ручаемся за одинаковое название, – но объективное качество»[564].

Ил. 5.5. Проверка цветовых ощущений. A. Daae, Die Farbenblindheit und deren Erkennung, trans. from Norwegian by M. Sänger (Berlin: Dörffel, 1878). Офтальмологи использовали эти образцы из цветных нитей для проверки на цветовую слепоту и тонкости цветовосприятия в целом. Изначально этот тест был создан для сигнальщиков на кораблях и поездах, чтобы убедиться, что они могут отличить красный от зеленого. Впоследствии его также использовали в этнографических исследованиях ощущения цвета у неевропейских народов, обеспечивших доказательства разнообразия цветового опыта.

Использование слов, обозначающих цвет, а не опыт цветовых ощущений, могло бы стать предметом общественного соглашения, а потому, считал Фреге, объективным. Эту осторожную стратегию, как сделать цвет объективным, позднее взял на вооружение ученик и поклонник Фреге Людвиг Витгенштейн[565]. Как и в случае числа, Фреге попытался отвоевать у частной области субъективного как можно больше территории для науки – в данном случае углубляясь в то, что науки о разуме конца XIX века отграничивали как глубоко упрятанную цитадель несообщаемого. Однако другие защитники структурной объективности принимали психофизиологическое понимание цвета как воплощение невыразимости личного опыта и стремились к такой науке, которая смогла бы прорубить окно к запертой в себе самости. Не случайно, что Пуанкаре выбрал в качестве олицетворения индивидуального характера субъективное ощущение красного цвета.