С точки зрения этих философов и ученых, структура стояла на страже сообщаемости между поколениями ученых, культурами и даже биологическими видами и планетами. Этот урок был серьезно воспринят Шликом, неофициальным лидером Венского кружка. Он отмечал, что Альберт Эйнштейн полагался на совпадение при определении событий – например, когда поезд приближался к часам в статье Эйнштейна 1905 года о специальной относительности и еще раз в 1915 году при определении события во пространстве-времени в своей общей теории относительности. Шлик поставил вопрос: «Почему мы используем именно эту процедуру? Единственный корректный ответ – из‐за ее объективности, то есть, в силу ее интер-чувственной и интер-субъективной обоснованности». При соединении кончиков пальцев контакт ощущается одновременно как тактильное и как визуальное совпадение событий. Точно так же, как эти два ощущения регистрируются человеком независимо друг от друга, рассуждал Шлик, другие наблюдатели подтвердили бы собственными визуальными ощущениями, что два пальца соприкоснулись[602]. «В общем, объективность относится только к физическим пропозициям, проверяемым при помощи совпадений, а не к пропозициям, связанным с качествами цвета или звука, ощущениями вроде печали или радости, воспоминаниями и тому подобным, короче, „психологическим“ пропозициям“»[603].
Подобно Фреге и Пуанкаре, Шлик определял объективность через независимость от физиологического и психологического, понятых в терминах индивидуальной вариативности. Этот эпистемологический уход от определенного вида тела, наделенного определенными видами органов чувств, иногда покидал и область человеческого в целом. Кант стремился к познанию, действительному для всех разумных существ, даже ангелов. В самом начале XX века Шлик воображал странных, хирургическим путем созданных монстров, для которых объективному познанию еще только предстояло стать действительным:
Представим себе операцию, в результате которой оптический нерв соединен с ухом, а слуховой нерв – с глазом. Тогда мы должны слышать все световые впечатления как звуки, а все звуковые впечатления будут увидены как цвета или формы. Живопись произведет на нас впечатление, скажем, музыкальной композиции, а музыкальное произведение, наоборот, покажется нам цветной картиной. Мир нашего опыта, таким образом, будет совершенно и всецело другим […] но нет сомнений, что [такой] человек […] если только у него будет достаточно умственных способностей, в итоге установит в точности те же естественные законы, что устанавливаем мы, и его описание мира полностью совпадет с нашим […]. Свой мир он нарисует совершенно другим, чем наш – по содержанию, но все же в нем будет в точности такой же абстрактный порядок или структура[604].
То, что началось как поиск путей преодоления идиосинкразий индивидуального человеческого опыта, зафиксированных психофизиологами, переросло в стремление избавиться даже от ограничений биологического вида.
Монстры Шлика с перешитыми слуховым и зрительным нервами показывают, насколько космическим стало сообщество структурной объективности к началу XX века. Фантазии ученых и философов гармонировали с фантазиями писателей конца XIX века, воображавших внеземную жизнь. На пороге XX века инопланетяне в научной фантастике перестали быть гибридами человека и животных (человек-птица, лягушка-птица и т. д.) и превратились в поистине иных по своей физической форме и сенсорному аппарату: геометрические фигуры, излучающие световые импульсы, безликие муравьеподобные обитатели Луны, студенистые киборги марсиане[605]. Монстры Шлика по сравнению с ними еще выглядят по-соседски своими. В статье 1896 года о возможности разумной жизни на Марсе писатель Герберт Уэллс утверждал, что «есть все причины считать, что существа на Марсе сильно отличались бы от земных по форме и жизнедеятельности, строению и привычкам, они были бы более чужими, чем самые причудливые порождения ночных кошмаров… даже учитывая, что невообразимые обитатели Марса имели бы органы чувств, прямо сравнимые с нашими, то, что слышим, видим, обоняем и осязаем мы и что – они, могло бы оказаться совершенно несоизмеримым»[606].
