Объективность полностью

Вот первое затруднение: в специальной теории относительности два события, одновременные в одной системе отсчета, движущейся с постоянной скоростью, не одновременны в другой: по словам Эйнштейна, «для пространственно протяженного мира понятие „сейчас“ теряет свой объективный смысл. В связи с этим пространство и время должны рассматриваться как объективно нераспадающийся четырехмерный континуум, если желают выразить содержание объективных отношений без ненужного произвола»[624]. Иными словами, два наблюдателя будут расходиться во мнениях по поводу разделения двух событий и пространственно, и темпорально – нет никакого однозначного разделения между разностями в пространстве и разностями во времени, которое было бы общим для всех наблюдателей. Здесь полезна аналогия. В евклидовом пространстве «разность [координат] x» и «разность [координат] y» между двумя пространственными точками произвольны; эти разности зависят от ориентации координатной системы. Но Пифагор сообщает нам, что квадрат расстояния между двумя точками [(Δx)² + (Δy)²] постоянен и не зависит от вращения координатной системы. Если от моего дома до вашего две мили, то так оно и есть. Эйнштейн настаивал (используя язык математика Германа Минковского в системе единиц, в которой скорость света равна 1) на том, что в случае теории относительности ситуация такая же: «квадрат пространственно-временного расстояния» [(Δt)²−(Δx)²] не зависит от инерциальной системы отсчета, даже если разные наблюдатели, движущиеся с постоянной скоростью, будут расходиться во мнениях по поводу временного различия (Δt) или пространственного различия (Δx), рассматриваемых отдельно друг от друга. По словам Минковского, «пространство и время обречены исчезнуть, останется лишь их соединение». Эйнштейн называл это соединение «объективным», хотя в его общей теории относительности пространственно-временной континуум Минковского был только частным случаем[625].

Второе затруднение: Эйнштейн не считал, что сама объективность исключительно объективна. В эссе 1949 года, посвященном Эйнштейну, философ Генри Маргенау предложил взгляд, который был и остается довольно распространенным среди философов: объективность – это то, что остается инвариантным при изменениях точки зрения, часто определяемых как групповые преобразования. Как и все структурные объективисты, Маргенау утверждал, что чувственный мир никогда не смог бы сам по себе гарантировать объективность – она не смогла бы быть поистине «независимой от наблюдателя». У объективности должно быть «как можно меньше антропоморфных черт. Под этим может иметься в виду, что реальность должна представать одной и той же для всех – представать в чувственном восприятии. Но это не может быть гарантировано в силу неотъемлемой субъективности всего нашего чувственного знания»[626]. Точно так же невозможно гарантировать (по Маргенау) желанный межличностный аспект теорий, просто делая верные предсказания. Скорее, «критерий объективности заключается в самой структуре теории… то есть в формальном свойстве идеальной схемы, которая претендует на соответствие реальности». Для Маргенау вопрос состоял в следующем: какое свойство этой «структуры» или «идеальной схемы» (его термины) могло бы быть объективным? Простое расстояние само по себе не было объективным – оно изменялось от одного движущегося наблюдателя к другому – таковыми могли быть только релятивистские инварианты. Маргенау обобщал: «Объективность становится [для Эйнштейна] эквивалентом инвариантности физических законов, а не физических явлений или наблюдений»[627]. Для Маргенау теории были структурами (необходимый критерий объективности), но лишь инвариантность обеспечивала этот статус.

Эйнштейн пришел в ярость от интерпретации Маргенау, сочтя ее слишком ограничивающей: «Это обсуждение совершенно не убедило меня, ведь само по себе ясно, что каждая величина и каждое утверждение теории претендуют на „объективное значение“», но упомянутая объективность существует только «в рамках данной теории». Проблема групповой инвариантности возникает только в теориях, утверждающих, что разные описания фиксируют «одну и ту же физическую ситуацию»: «Верно не то, что „объективность“ предполагает некую групповую характеристику, а то, что характеристика группы вынуждает совершенствовать понятие объективности». Действительно, инвариантность при групповых преобразованиях эвристически полезна, поскольку радикально ограничивает спектр возможных теорий. В этом случае, как и в теории относительности, идея инвариантности является обоснованным ограничением того, что поистине общо (объективно) в физико-математической структуре. Однако инвариантность при осуществлении преобразований не была для Эйнштейна непременным условием объективности в целом[628].