Объективность полностью

Хотя и аристократы от медицины, и атлас Гиббсов бросали вызов единоличному триумфу объективности, основания, по которым они это делали, существенно различались. Гиббсы не претендовали на какой бы то ни было (реальный или виртуальный) высокий статус и по-другому относились к инструментам. Будучи далекими от противостояния высокотехнологичной медицине как угрозе их статусу, они полностью принимали ее: в конце концов, они принадлежали к кругу экспертов сравнительно новой и сложной области – энцефалографии. Здесь не было и речи о высококультурных врачах, стоящих у постели больного. Напротив, Гиббсы доказывали, что помимо и сверх тех важных результатов, которые дает электроэнцефалограмма, квалифицированный невролог мог научиться требуемой экспертизе, чтобы быстро, точно и систематически находить нужный диагноз посредством тренированного глаза[665].

Для тех ученых, которых мы здесь рассматриваем (из самых разных сфер), тренированное суждение не являлось сферой действия только лишь господствующих или пребывающих в упадке элит, которые отвергали то, что управлялось правилами. Усиление автоматических процедур тренированным суждением и все большая опора на способности распознавания паттернов у тренированной и образованной аудитории проникли вглубь таких разных областей, как геология, физика элементарных частиц и астрономия, – вопреки их очень разнящимся социальным структурам и статусу. Эти эксперты не отвергали «объективные» инструменты в пользу такта, приличествующего джентльмену, или официальных заявлений, высказываемых выпускниками grandes écoles. Напротив, они пользовались инструментами, а также передаваемыми данными и изображениями как техническими возможностями, на которые должно опираться суждение.

Распространенность тренированного использования и оценки изображений заметна не только по открытой для всех аудитории геологических работ вроде атласа Элснера или электроэнцефалографических изданий вроде атласа Гиббсов. Это поразительно, но ее можно найти и в самой высокотехнологичной в 1960‐х годах в мире лаборатории по физике элементарных частиц – той самой, где Луис Альварес руководил работой многочисленной команды как молодых, так и зрелых физиков, инженеров, программистов и операторов. Персонал во всех секторах и на всех уровнях вплоть до оператора, перемещающего трекбол по проецируемому изображению следа в пузырьковой камере, был обучен относиться к научным изображениям как к тому, что требует количественной обработки при помощи компьютера и тренированного суждения. Вот выдержка из учебного пособия 1968 года, тщательно изучавшегося всеми операторами: «Как вы видели, ионизация, или плотность следа, может помочь вам распознать частицы. Как и другие техники сканирования, она приблизительна, и это нужно иметь в виду. Опытные операторы редко, если вообще когда-нибудь скажут „Я знаю, что этот след оставил [пион]“. Они скорее скажут: „Бьюсь об заклад, это [пион]“ или „Вероятнее всего, это [пион]“. При использовании информации о плотности следа нужно всегда помнить, что она недостаточно надежна». Операторов учили, что «визуальный контроль» – это необходимая часть анализа следа частицы наравне со сложным вычислительным аппаратом, превращавшим тончайшие следы в показатели массы, импульса и энергии мезонов[666]. Опора только лишь на объективное была проблемой – все это являлось «недостаточно надежным», – и группа Альвареса была решительно против того, чтобы довольствоваться только слепым взглядом.