Чувство к Арвен сводило с ума — сердце бешено колотилось при каждом ее слове, мне хотелось играть с ней, дразнить, смешить, заставлять вздыхать, злить до морщинки между бровей, проникать в ее мысли, касаться ее губ… Этого хватило бы, чтобы погубить кого угодно. Я не понимал, как можно любить и оставаться в живых. Страх, которого я боялся, стал реальностью. И.… ужасающим. Бесконечно жаждать ее. Бесконечно быть в этой ловушке.
Даже если мы оба каким-то образом выживем в разгорающейся битве, что казалось просто невозможным, мне придется всю оставшуюся жизнь, десятилетие за десятилетием, ходить по миру с этой ноющей, пульсирующей, гноящейся любовью, обвивающей мое сердце и тянущей к ней.
Хуже того, я сделал то, чего стремился избежать любой ценой: снова причинил страдания тому, кто был мне дороже жизни.
Это было похоже на гребаное проклятие.
Корабль накренился, преодолевая очередную волну, и я опустился на жесткую деревянную скамью, а фонарь в каюте замерцал, отбрасывая на Амелию и Гриффина напротив меня уродливую тень.
Они выглядели угрюмыми.
Как я мог допустить такое? Нашел Фейри, которую искал долгие годы, и глупо, несчастно влюбился в нее? Теперь мне придется уничтожить отца другим способом. Таким, который не привел бы к смерти Арвен…
При этой мысли я сглотнул маслянистую тошноту.
За сто лет я так и не нашел другого выхода. И теперь, когда Лазарь знал, кто она такая, это было бы еще сложнее. Он будет искать ее повсюду. Он перевернет каждый камень, но найдет ее — в этом можно не сомневаться. Мне оставалось лишь молиться, чтобы мы были готовы к встрече с ним.
— Ты наконец-то уснул? — Амелия помахала маленькой загорелой рукой перед моим лицом. Ее голос стал немного сиплым от всех этих духов. Смертная принцесса редко пила столько, чтобы не отставать от таких Фейри, как мы с Гриффином, но сегодня и она, и мой командир выпили по полбутылки.
А я был на четвертой.
Я мог объяснить ее нехарактерную жажду только чувством вины. Она потеряла все в битве у Бухты Сирены. Ее солдаты, ее граждане, ее замок — столица Перидотовых провинций была полностью разрушена моим отцом и его людьми. И хотя она хорошо держалась, я видел в ее глазах искреннюю печаль каждый раз, когда она делала глоток.
Капитанская каюта, обшитая дубовыми панелями, где кроме нескольких толстых фланелевых одеял и ржавого фонаря ничего не было, превратилась в нашу грубую таверну на каждую ночь этого ужасного путешествия. Нам следовало бы лететь в Цитрин, как мы всегда это делали: мои чешуйки леденели от шторма, защищавшего королевство, в ноздри ударял запах молний, но на борту корабля было слишком много людей, чтобы брать их с собой в небо, а тем немногим из нас, кто уже бывал в столице, нужно было показать, как войти в город. Я еще глубже опустился на скрипучую скамью, и ее деревянные планки впились мне в плечи.
— Я сказала, — продолжала Амелия, — что до того, как мы прибудем в Цитрин, ты должен передать весточку Дагану. Чтобы он мог обучить девочку. Где он?
— Он остался в Гранатовом Королевстве, чтобы найти след в деле о Клинке Солнца, — сказал я. — Я пошлю ворона.
Мы были там, чтобы забрать семью Арвен.
Воспоминание о смерти ее матери сжало мое нутро. И малышка — Ли. Горе уже перекроило ее — что-то черное и острое пустило корни в ее душе, питаясь ее болью.
— Может быть, он вернется с ним? — спросила Амелия, в ее голосе забрезжила надежда. — С клинком?
— Сомнительно, учитывая наше последнее везение, — пробормотал Гриффин.
Ах, мой вечно позитивный командир.
Нас с Гриффином связывали океаны пролитой крови, горы поверженных врагов и реки выпитого виски. Он превосходил все звания — не командир, не союзник, не друг. Брат по оружию и судьбе. До смерти Йеля.
— Ну же, Грифф. Не вини нашу недавнюю удачу, — укорил я себя, потянувшись за следующей бутылкой. — Мы уже пять лет не можем найти клинок.
Я знал все тайники на этом континенте, как чешуйки на собственных крыльях… Но где же, черт возьми, он был?
Корабль снова понесло вперед, и Амелия издала истошный стон.
— Послушайте меня. В пророчестве сказано, что Арвен найдет клинок ‘в своем сердце’, так? Давайте просто вскроем ее и посмотрим, там ли он. Колдунья сразу же исцелит ее. Честно говоря, она даже может исцелить себя сама.
— Твоя шутка затянулась, Амелия, — огрызнулся я. — Если ты приблизишься к ней, я убью тебя. Ты ведь знаешь это, правда?
— А что, если это какой-то трюк чистокровных Фейри и он все это время был внутри нее?
Я только нахмурился.
— Я серьезно!
— Как и я.
Амелия икнула.
—
Гриффин поморщился, сделав последний глоток.
— Я не говорю, что мы должны расколоть Арвен, как бревно, но, возможно, пришло время мыслить вне привычных рамок.
