Это была неплохая идея. Мы так и не допросили благородного по поводу клинка, поскольку он пропал из крепости моего королевства примерно через год после моего изгнания из Цитрина. Однако мои шпионы следили за ним и его знаменитым тайником с уникальными и редкими предметами.
— Если бы он приобрел клинок для своей коллекции, мы бы об этом узнали.
— А если у него есть только информация?
— Цитрин не поможет добиться аудиенции с ним.
— Лучше бы они хотя бы предложили убежище людям на этом корабле, — сказала Амелия. — Они невиновны.
Я понятия не имел, предложат ли они. Но это было бы наименьшим из наших требований.
— Нам также понадобится их мермагия.
— И их армия, — добавил Гриффин.
— Точно, — хмыкнула Амелия. — Потому что моя была уничтожена демоническими солдатами Фейри. Знаешь, — сказала она, поднимая бутылку и указывая на меня, — я вообще-то пыталась ее спасти.
Я перевел взгляд на нее, когда она сделала глоток и опрокинула стакан обратно на стол.
— Как?
Амелия икнула.
— В Бухте Сирены… я сказала ей правду. Что ты — сплошное разочарование. Что ты ее используешь. Хотела бы я, чтобы кто-то спас и меня таким предупреждением.
При этих словах у меня в горле поднялось что-то мерзкое.
Еще хуже было слышать это от кого-то другого.
— Но девушка была на седьмом небе от счастья. Она не слушала ни слова.
Амелия намеревалась помочь Арвен, а теперь была готова разрезать ее пополам, лишь бы найти клинок?
— Что изменилось для тебя?
Амелия опрокинула бутылку до дна и резким движением запястья отправила ее в темноту каюты. Стекло разлетелось вдребезги — никто даже не пошевелился.
— Теперь мое королевство в руках подонков, мои люди мертвы, а столица разграблена. Поэтому мы делаем то, что должны.
Фонарь над ее бледно-белой головой почти погас с последним взмахом руки. Теперь он боролся за жизнь, заливая каюту ярким желтым светом.
— Нам придется быть осторожнее с Арвен, когда мы прибудем, — сказал я. — Теперь, когда Лазарь узнал ее имя, как она выглядит… он заставит всех в Гранатовом, Янтарном и Перидоте искать ее. А вскоре и весь континент начнет охоту. — Я провел рукой по лицу. Обеспечить ее безопасность будет непосильной задачей. — Никто в Цитрине не должен знать, кто она.
— Мы скажем, что она наша целительница, — предложил Гриффин. — Это правда.
— Пока, — подстраховалась Амелия. — Но Кейн…
Я знал, к чему это приведет, и не хотел ничего слышать. Не сегодня.
Гриффин избавил меня от споров.
— В другой раз.
— Ладно, — хмыкнула она, вставая и покачиваясь. — Но в конце концов нам придется поговорить об этом.
— Я не уверен, что он сможет.
— Да ладно. — Амелия повернулась ко мне, положив руки на стол, чтобы удержаться в вертикальном положении. Когда я не стал спорить с Гриффином, ее глаза расширились. — Кейн, конечно, немного одержим красивой девушкой-Фейри. Но ничто не помешает ему уничтожить своего отца. Освободить народ Люмеры. Освободить наши королевства,
Гриффин ничего не сказал, но посмотрел в мою сторону.
—
— Верно. — Я безмятежно улыбнулся. Неважно, что она думает. Решение было принято давно, и ничто в этом мире не заставит меня свернуть с выбранного пути.
Мгновенно успокоившись, она направилась в сторону прохода.
— Хорошо. Я спать.
Я допил свою бутылку, как и Гриффин, в благодарном молчании.
Первые ленивые, мягкие лучи солнца начали отражаться от непокорных океанских волн и проникать в каюту. Во рту пересохло, я был как следует пьян, а в желудке начинало клокотать. Я встал на невесомые ноги и, пошатываясь, направился в коридор.
— Мне нужно отлить.
В затененном коридоре не было раннего солнечного света, но дверь каюты Арвен приветливо открывалась с другого конца.
Мне стало интересно, о чем она мечтает. Возможно, о лилиях. Или тот травянистый холмик у ее дома в Аббингтоне. Несмотря на то, что Янтарное вызывало у меня отвращение, мне так и хотелось отправиться туда вместе с ней. Я хотел дотронуться до всего, к чему она когда-либо прикасалась. Поваляться в траве, на которой она когда-то лежала. Я был как собака. Я хотел искупаться в ней.
Маленькое тело прижалось к моему в тени, и я положил руки на худенькие плечи. Арвен, от которой всегда пахло апельсиновыми цветами и жимолостью. Я не прикасался к ней уже несколько дней, у меня пересохло во рту.
Я крепче обхватил эти хрупкие плечи, чтобы сохранить равновесие. Путешествие уменьшило ее и без того стройную фигуру. Я практически вцепился в лопатки. Покрытые мелкими веснушками, как пятна на олене.
— Извини, — сказала она.
— Ты прощена.
— Ты пьян. — Она вырвалась из моей хватки, и я немного споткнулся от неожиданности и качки корабля. Она открыла рот, чтобы отчитать меня — ее очаровательный, надутый рот и нахмуренные брови были безошибочным признаком готовящегося выговора, — но корабль качнуло, и она снова неловко врезалась в меня.
