В его отстраненности от людей и вещей я винил злобного прагматичного отца-генерала и строгую, сдержанную мать Гриффина. В том, что у него не было ни малейшего запаса бесконечного терпения. В отсутствии каких-либо чувств — да что там, любых эмоций. В более неудачные моменты вспыльчивости и импульсивности я мог оценить эти качества, но сейчас мне хотелось врезать сапогом по его спокойному лицу.
— У нас мало времени? — спросила Амелия.
— Через год исполнится полвека со дня восстания, — сказал он. Именно тогда ‘война начнется снова’.
— Вообще-то, — вклинился я, — в пророчестве сказано, что именно тогда ‘отец и дитя вновь встретятся в войне’.
— Но вы ‘встретились’ всего несколько дней назад.
Правда… Но я не хотел думать об отце. Я хотел напиться еще больше.
— Я думал, что он убьет тебя, — признался Гриффин. — Как ты от него отбился? В Бухте Сирены?
Это был справедливый вопрос. Он тоже вырос с моим отцом. Помнил, как тот испепелял ослушников без колебаний, как его когти рвали плоть бунтовщиков — легко, будто разрезали пергамент. И ни разу его лицо не дрогнуло.
Несколько дней назад мы с отцом сцепились когтями и клыками высоко над пропитанными кровью песками Перидота. Я знал, что не смогу убить его, что никто не сможет, кроме Арвен с клинком в руках. Но это не мешало мне пытаться. Я рвал его солдат и наемников снова и снова, наслаждаясь каждым ударом, независимо от того, на кого он пришелся. Лишь звук ее криков прорезал мою жажду крови, как раскаленный нож плоть.
— Я слышал ее. Когда она… — Они поняли, что я имел в виду. Когда она уничтожала все на своем пути. Лайт лился из нее с силой прорвавшейся плотины, корабли, существа, оружие ее врагов горели в безжалостном пламени по всей мелководной бухте. Захватывающая, неистовая богиня ярости.
Он позволил мне отправиться к ней. Он мог бы уничтожить меня, но не сделал этого. Возможно, он боялся ее. Или думал, что она может убить его. Но по какой-то причине он оставил меня в живых. Он оставил в живых нас обоих.
— Она была поразительной. — Это был самый лестный отзыв, который Амелия когда-либо говорила об Арвен.
— Да. — Я отпил виски. — Именно такой.
Некоторое время мы молчали, свет от единственного фонаря над головой начал меркнуть и вот-вот погаснет. Я заглянул в круглые окна позади себя. И небо, и море были абсолютно черными. Густые грозовые тучи уже третью ночь подряд закрывали луну и звезды. Свирепость бури означала, что мы приближаемся.
— Я рада, что он не убил тебя, — наконец сказала Амелия, откинувшись в кресле и подтянув колени к груди.
— Сволочи отцы. Единственное, что у нас было общего. — Я поднял бутылку в немом тосте. Она звонко чокнулась со мной, и мы залпом осушили их.
— Эрикс, похоже, еще больше, чем обычно, намерен выдать тебя замуж за того, кто больше заплатит, — сказал Гриффин.
— Не напоминай мне. — Амелия плотнее закуталась в свой белый мех. Холодная погода была особенно тяжела для жителей Перидота. Амелия, как и подобает королевским особам, много путешествовала, но детство, проведенное в самой тропической экосистеме на континенте, заставляло ее с трудом переносить легкую прохладу. Сегодня она была укутана, как слоеный пирожок, а ее теплая бронзовая кожа составляла постоянный контраст с суровыми белыми волосами. — Быть шахматной фигурой в политической игре отца — это еще не самое худшее, что может быть.
— Ты пыталась обсудить с ним твое положение при дворе? — спросил я.
Амелия надеялась, что организация военного союза между Перидотом и Ониксом позволит использовать ее не только как разменную монету.
— Он сказал, что сам женится на мне, если решит, что это ‘пойдет на пользу Провинции’.
Гриффин кашлянул.
— Это плохо.
— По крайней мере, грабежи нашего королевства ненадолго отвлекли его от мыслей о моем пустом безымянном пальце.
— Нет претендентов? — поддразнил я.
— Однажды были, — огрызнулась она.
Амелия обладала необыкновенной красотой, но, глядя на нее сейчас, я не мог представить, как я спал с ней.
Все было не так уж плохо. Мы были друзьями, трахались без проблем — дружеский секс, ничего особенного. Но сейчас… Теперь я не мог представить себе, что буду спать с кем-то, кроме Арвен.
Молния окрасила каюту во вспышку бледно-голубого цвета, а затем раздался сильный раскат грома.
По моим расчетам, прошло всего несколько часов.
— Когда мы прибудем… — Я запнулся. Я не был уверен, во что именно мы ввязались с Цитрином. Мои отношения с королевством были… напряженными. В лучшем случае.
— Знаю, — все равно сказал Гриффин.
— О, нет… Что вы, два идиота, натворили?
— Что ты им скажешь? — спросил Гриффин, игнорируя ее.
Я почесал свою щетину.
— Я что-нибудь придумаю.
— Ау. — Амелия помахала перед нами. — Что случилось? — Она была пьяна в стельку, и ее нужно было уложить в постель.
— Если нам придется войти в город, — продолжал Гриффин, снова проигнорировав ее вопрос, — мы должны наконец нанести визит Кроуфорду.
