Отчего-то Мальстен задумался над тем, что эта девушка больше похожа на наемную убийцу, нежели на циркачку. Сколько он ее помнил, она всегда была собранной, сдержанной, во всем руководствовалась холодным разумом, а глаза ее крайне редко светились чувствами. Среди гимнасток она всегда слыла самой техничной. И самой скрытной. Оливковая кожа, раскосые фиалковые глаза, точеное тело и черные волосы, едва опускавшиеся до середины шеи — она явно не была уроженкой Малагории. Ходили слухи, что родилась она в Ярле, но ее продали в рабство пиратам, и она сбежала с корабля, убив капитана во сне. Впрочем, она никогда не подтверждала и не опровергала никаких слухов о себе, посему никто не знал ее подлинной истории.
Ийсара когда-то говорила, что в этом Риа и Мальстен пугающе похожи. Он и сам это чувствовал — разве что не мог похвастаться тем же хладнокровным бесстрашием, что светилось в глазах девушки.
Мальстен чуть приподнял руку, чтобы артистки видели, что он приготовился к работе. Черные нити, видимые лишь глазу данталли, соединились с гимнастками, подтолкнув их к действию. Поначалу их движения казались разрозненными, однако миг спустя артистки вдруг выстроились в линию и, единовременно оттолкнувшись от земли, сделали переворот в воздухе, приземлились на арену и закружились в сложном танце. Дезмонд наблюдал за их слаженными движениями, жалея, что этот прекрасный номер не сопровождается музыкой.
— Спасибо вам, — в какой-то момент сказал Мальстен, вырвав Дезмонда из раздумий. Нити отпустили гимнасток, подстраховав их в нескольких сложных комбинациях, и исчезли в центре ладони анкордского кукловода.
Дезмонд многозначительно уставился на Мальстена: тот оставался внешне невозмутимым, и лишь зоркий глаз приметил бы легкую дрожь в его руках и постепенно проступающую синюшную бледность кожи. Расплата пришла быстро.
— Теперь ты, — сказал Мальстен, и голос его прозвучал напряженнее обычного.
— Но я…
— Приступай!
Отчего-то Дезмонда пугало любое повышение голоса Мальстена. Приподняв подрагивающую от волнения руку, он попытался сосредоточиться и связался с циркачками. Его тянуло спросить, что он теперь должен делать, но выпрашивать подсказку у Мальстена, когда тот невозмутимо переносит муки расплаты, казалось ему немыслимым.
Нити натянулись, и Дезмонд почувствовал желание циркачек двигаться. Он попробовал просто позволить им это сделать. Риа задала темп и примерную комбинацию — в это время Дезмонд заставил Лейманн и Федану станцевать для Риа фоновую связку на заднем плане. После этого, чувствуя, куда тянется та нить, что была связана с Риа, он осторожно корректировал движения Лейманн и Феданы.
Мальстен, оправившись от кратковременной расплаты, с интересом наблюдал за представлением. Несмотря на то, что Дезмонд был напряжен до предела, и по вискам у него стекали капельки пота, с задачей он справлялся на удивление хорошо — не в пример лучше, чем на первой тренировке.
— Достаточно, — кивнул Мальстен.
Нити Дезмонд отпускать не спешил. Движения гимнасток стали более резкими, словно они пытались танцевать, как прежде, а нити данталли не позволяли им этого.
— Дезмонд, — с нажимом повторил Мальстен, — достаточно.
Лицо светловолосого данталли скривилось так, словно на его глазах только что убили беззащитное животное. С видом самого несчастного существа на Арреде, он все же втянул нити в ладони, несколько раз судорожно вдохнул и выдохнул, а затем согнулся пополам, издав мучительный стон.
Мальстен с трудом заставил себя не отворачиваться.
— Дезмонд, я… знаю, что тебе плохо, — с трудом произнес Мальстен, — но тебе придется научиться сосредотачиваться. Я не прошу тебя… сдерживаться, но ты должен сейчас наблюдать за новым номером, потому что как только расплата кончится, тебе придется вновь перехватить инициативу, и на этот раз без перерыва.
Дезмонд покривился.
— Сразу? Снова?..
— Да, сразу, снова, — кивнул Мальстен.
— Боги! — простонал Дезмонд.
— Сосредоточься. Смотри.
Нити протянулись из ладони Мальстена и вновь накрепко связались с циркачками.
— Постепенно перенесем номер на трапецию, — возвестил он.
Тренировка длилась больше двух часов, в течение которых данталли непрерывно менялись местами и брали под контроль марионеток-циркачек. Завершающим этапом стало получасовое сложносоставное представление, в течение которого Мальстен подсказывал Дезмонду, в какой момент ослабить нити, а в какой следует повлиять на марионеток.
Наконец, гимнастки вновь оказались на арене, все еще связанные нитями.
— Они устали, — осторожно заметил Дезмонд.
— И ты тоже, — кивнул Мальстен.
— Значит, на этом… мы закончим?
В голосе Дезмонда сквозил опасливый, осторожный интерес.
