Обитель Солнца полностью

— В представлениях Дезмонда мне часто кажется, что он не удержит меня и заставит свалиться с каната, — честно призналась Зарин. — Если бы не случай с Райсом… — она вновь замялась, — я бы, может, вообще ушла из труппы…

Риа пожала плечами.

— Я думаю, Дезмонд не так плох. Просто работает не так ювелирно, как Мальстен. Мы разбалованы.

— Если б он был так же хорош, пленный охотник не сломал бы руку, — заметил мастер иллюзий Данар. — Мне даже повезло, что за мои номера Дезмонд почти не берется.

— Это была случайность, — пожала плечами Риа.

— Зря ты его защищаешь, — фыркнула Ийсара. — Понятно же, что Дезмонд, сколько бы ни старался, в подметки не годится Мальстену!

— Если Мальстен вернется, представления вновь станут мистериями, — мечтательно добавила Зарин. — Мальстеном даже музыканты восхищались!

— Я просто хочу сказать, что Дезмонду, возможно, нужно больше времени, чтобы научиться этому искусству. Бесталанным его назвать нельзя, — пожала плечами Риа.

— У него было достаточно времени! — возразил Данар.

— Вот именно, — подтвердила Ийсара. — Мальстен вообще ничему не учился.

— На Войне Королевств, — не согласилась Риа. — Там у него было достаточно практики.

— Это совсем другое! — возмутилась Ийсара.

— Но ведь и Дезмонд прежде управлял людьми, — поддержал большинство силач Кирим. — Я полагаю, что дело все-таки во врожденном умении…

Они еще долго переговаривались, не замечая тени, замершей снаружи палатки. Дезмонд Нодден, сжимая и разжимая кулаки, стоял, сгорая от злости. Он чувствовал себя преданным цирковыми и ненавидел их за это.

Ничего, — протянул он про себя. — Вот увидите, придет время, и вы узнаете, что ваш Мальстен не так уж хорош, как вы думаете! Бэстифар, похоже, пичкал вас иллюзиями на его счет, а он ничего особенного собой не представляет! Обычный данталли, такой же, как и я.

Дезмонд развернулся на каблуках, не в силах больше слушать этот треп. Каждый раз, когда кто-то восторженно произносил имя Мальстена Ормонта, он ощущал болезненный росчерк плети по оскорбленной гордости. Он верил, что в этом цирке есть место только одному кукловоду, и, Мала ему свидетель, это не Мальстен Ормонт.

Мальстен не знал, сколько времени провел в беспамятстве. Он мог бы запросто счесть визит Бэстифара мороком Заретта, однако слишком хорошо помнил воздействие сил аркала. Тело до сих пор ломило, каждая клетка была налита чугунной слабостью.

Мальстен открыл глаза и огляделся. За окном стояла поздняя ночь, разносящая вокруг музыку Грата — города, который никогда не спал.

Шуткой Криппа тайно лелеемая мечта вновь оказаться здесь сбылась, только теперь все обстояло совсем не так, как прежде. При цирке был другой данталли, Бэстифар устроил на площади вооруженную засаду, а в плену у него теперь был не только Грэг, но и Аэлин.

Коря себя за слабость, Мальстен вновь попытался приподняться на локтях. Ему удалось, хотя он ощутил опасное натяжение в швах на ране. Он осторожно придержал ее, надеясь, что это поможет нитям не разойтись.

Дверь в его покои внезапно чуть отворилась, и внутрь кто-то вошел. Фигура носила красное, но Мальстену без труда удалось сосредоточиться на ней. Какую угодно женщину он ожидал увидеть в своих покоях глубокой ночью, но не эту.

— Кара, — тихо произнес он вместо приветствия.

— Вижу, ты очнулся. — Она тоже говорила негромко. — Хорошо.

Мальстен ничего не ответил. Он молча наблюдал, как она осторожной, медленной кошачьей походкой приближается к нему и останавливается достаточно близко от его постели. Мальстен был готов ко всему. Одежда Кары — длинные шаровары, подчеркивающие крутые бедра и открывающие плоский упругий живот, и расшитый золотом красный лиф — не предполагала наличия оружия, коего можно было не заметить. Однако Мальстен предположил, что эта женщина может явиться к нему лишь с одной целью.

— Пришла убить меня? — спокойно спросил он.

Если это и была ее цель, Кара ничем себя не выдала. Она молча взирала на него с высоты своего роста и будто пыталась прочитать на его бледном лице ответ на какой-то невысказанный вопрос.

— Убить тебя? — хмыкнула Кара. — У тебя весьма короткая память, Мальстен. Разве ты не помнишь, что недавно я спасла тебя?

Он нахмурился. Все, что было после их с Бэстифаром встречи на Рыночной площади, прошло, как в тумане. Мальстен помнил, как тяжело было дышать, помнил, как кто-то нес его куда-то, помнил стол и боль расплаты, которая обрушилась на него, когда Бэстифар отпустил ее. Он помнил неразборчивые голоса, доносившиеся до него, и помнил какой-то пузырек, который ему сказали выпить.

— Противоядие? — спросил он.

— Говорю же, — кивнула она. — Я тебя спасла.