Эрик зашипел, выгнув спину дугой, и вздыбившаяся шерсть сделала его раза в два больше на вид. Но всё равно — в сравнении с рычащим зверьем они выглядел таким маленьким! Иванушка сунул было руку в наплечную сумку, где лежал теперь не только полицейский «Смит и Вессон»: господин Полугарский отдал им свой второй дуэльный пистолет с запасом серебряных пуль. Но волкулаки уже ринулись к ним, а из старинного пистолета выстрелить без подзарядки можно было лишь единожды. И купеческий сын понял: им остаётся только одно. Схватив под мышку Рыжего, он сжал другой рукой Зинину ладонь, крикнул: «Бежим!»
И они устремились к дому покойного доктора Краснова — якобы загрызенного собаками. Иван понятия не имел, что
Константин Барышников, прозванный когда-то Ангелом, впервые за все последние дни ощущал себя довольным. Его ловушка сработала — и даже лучше, чем он рассчитывал. Он давно понял, что нотариус Мальцев предал его; однако и предатель может принести пользу. Барышников нарочно подсказал нотариусу, где его искать. И даже специально ушёл из дому, оставив на видном месте порванный княжий кушак, отданный ему мальчишкой-посыльным. И Мальцев на крючок попался! Ангел-псаломщик обнаружил в тот же день следы воска на запасном ключе от входной двери, оставленном на гвозде в прихожей. И господин Мальцев его не разочаровал: снял с ключа оттиск — наверняка для того, чтобы сделать копию для молодого Алтынова.
А сегодня, в день осеннего равноденствия, Барышников с самого утра прятался в мансарде дома и поминутно выглядывал наружу из её окошка. Ждал гостей. Чуял: те, кто интересовал его, вернулись в Живогорск. И они объявились — в отличном виде! Один из недоумков, хлебнувших святой воды, тоже сумел принести Ангелу-псаломщику пользу: выскочил откуда-то прямо перед алтыновской тройкой. Так что, когда настало время вступить в игру Лосеву и его «отряду верных», перед крыльцом дома оказались только эти двое: Иван Алтынов и его невеста.
— А ведь я не хотел их убивать! — Барышников сам подивился тому, как искренне прозвучал его сокрушенный вздох. — Мне только и нужно было, чтобы они приняли мою сторону! Впрочем, быть может, всё и к лучшему. За всё, что первый Алтынов мне сделал, заплатит последний из его рода. Разве же это не высшая справедливость?
Он услышал, как поворачивается ключ в замке входной двери: слухом всегда обладал превосходным. И быстро позвал:
— Демидка, иди-ка сюда!
В мансарду немедля вбежал молодой волк-альбинос: один из немногих «верных», кто упасся от
Полторы недели назад, когда постояльцы в полном составе покинули алтыновский доходный дом, Ангел-псаломщик там побывал. И позаимствовал несколько вещиц, оставшихся в номере, который занимали перед тем Зинаида Тихомирова и её бабка-ведьма. Так что теперь ему оставалось только вытащить из кармана свернутую сумочку-мешочек, принадлежавшую невесте Ивана Алтынова. И сунуть сей предмет под нос волкулаку Демидке — бывшему гостиничному посыльному.
— Она в доме, — выговорил Барышников медленно и чётко. — Найди её и разорви ей горло. И пусть Иван Алтынов это видит. Ну, а потом, если сможешь, убей его самого.
Конечно, купеческий сын мог явиться сюда и не с пустыми руками — запастись оружием. Но, во-первых, Свистунов, как пить дать, рассказал ему, кто такой этот волк-альбинос; и без колебаний выстрелить в подростка Алтынов не сможет. А, во-вторых, даже если он и выстрелит, сомкнуть зубы на горле Зинаиды Тихомировой юный белый волк наверняка успеет. Ну, а Ивана Алтынова можно будет порешить и чуть позже.
«Пожалуй что, — мимоходом подумал Константин Барышников, — я и собственными руками это сделаю. А не руками, так — зубами».
Ивану показалось: с прошлого его визита в этот дом запах крови сделался тут ещё сильнее. Купеческий сын едва не задохнулся, когда они ввалились в полутёмные сенцы. Но, тут же обернувшись, он заложил на входной двери засов. И, вероятно, вовремя: когти первого из волкулаков слышимо застучали по ступеням крыльца. А всего пару секунд спустя зубастая бестия всем телом ударила в дверь. Но — та явно была крепче, нежели бока оборотня. И даже не колыхнулась в створе.
— Так здесь его убили? — Зина крепче стиснула пальцы Ивана и глазами указала на засохшие бурые пятна на полу, заметные даже в полумраке прихожей; никто даже и не подумал их отскрести.
А Рыжий утробно загудел, весь напрягся и, когда Иванушка спустил его на пол, остался возле ног хозяина; и заметно было: котофей принюхивается. Причём казалось — не к одному лишь застарелому запаху крови.
