Оборотни Духова леса полностью

Раза три кудлатый монстр промахивался в своих атаках. Но, может, и не из-за ухищрений Ивана. Купеческий сын надеялся, что серебряная пуля всё-таки задела зверя по касательной. И, хоть и не намного, но всё же замедлила его

Но — замедленный или нет, а волкулак постепенно приближался. Ивану не требовалось оглядываться, чтобы это понять. Дыхание существа становилось всё громче, а прыжки его завершались уже так близко от купеческого сына, что тот всякий раз ощущал колыхание воздуха, когда зверь приземлялся. А лес между тем становился всё гуще, и берез вокруг почти не осталось: пространство вокруг занимали гигантские тёмные ели, нижние ветки которых спускались к самой земле.

И купеческий сын понял: выход у него остаётся только один. На бегу он ухватился за одну из еловых лап — и пожалел, что для верховой езды не надел перчатки: тут же исколол себе руки. Но, не обращая внимания на боль, он сразу же подтянулся и, перебирая ногами по стволу, моментально взобрался на одну из нижних веток. А потом полез вверх с такой скоростью, что даже Эрик Рыжий, пожалуй, не обогнал бы его.

«Если эти умеют лазать по деревьям, мне конец!..» — мимолетно подумал Иван. Однако тут же услышал звук, который показался ему сладчайшей музыкой: раздосадованный рык зубастого монстра. И, бросив вниз короткий взгляд, Иванушка увидел: зверь, упершись передними лапами в ствол и задрав морду, яростно на него смотрит. Однако попыток за ним последовать не предпринимает. Так что купеческий сын, поднявшись ещё сажени на полторы, сел на толстую еловую ветку верхом и чуть перевёл дух.

Только сейчас до Иванушки стало доходить, какую авантюру он затеял. Да ещё и вовлек в неё Алексея с Никитой! План-то казался простым и разумным: выманить зверя и выстрелить в него из засады. Или — выстрелить в давешнего «чернеца», если на зов Алексея выйдет похититель-человек. Ну, а если никого не удалось бы застрелить, Иван и Алексей отвлекли бы на себя внимание зверя или человека (пусть даже — двоих зверей). А Никита тем временем отыскал бы Парамошу и вызволил его.

И рухнул этот план по очень простой причине. Существа, с которыми они встретились, не были ни волками, ни людьми. Они соображали куда лучше волков. А чутье у них было куда лучше, чем у людей. Так что звериным своим нюхом кудлатый монстр сразу уловил, что к урочищу приблизились гости. И перехватил их ещё на подходе. Немедленную гибель всех троих предотвратило лишь то, что, приняв обличье волка, оборотень не удержался — издал звериный рык перед нападением.

Между тем чернец (Иванушка не сомневался, что преследует его именно он — похититель Парамоши) так просто сдаваться явно не собирался. Задрав морду, он глухо рычал, скреб передними лапами еловый ствол и как будто даже пытался раскачивать его. И теперь купеческий сын обратился внимание на деталь, которая поначалу от его внимания ускользнула: этот волкулак не был чёрным, даже если в человечьем обличье он носил одежду монашеских цветов. В отличие от тех чудищ, что преследовали алтыновскую тройку, этот зверь был обычной серой масти — как и большинство волков. И означать это могло лишь одно: оборотней в Духовом лесу водилось уж точно больше трёх!

«Где же все они были раньше? — задался вопросом Иван. — Почему не давали о себе знать? Или, может быть, давали — да никто не понимал, что происходило…»

И тут серый волкулак перестал царапать ствол когтями. Чуть отбежав в сторону, он резко мотнулся обратно и врезался в древесный ствол кудлатым боком.

Ель была — руками не обхватишь. Но этот волчий таран обладал, казалось, неестественной силой. Ствол дерева содрогнулся при ударе. А еловая лапа, на которой восседал Иванушка, качнулась наподобие опахала. И купеческому сыну, чтобы не упасть, пришлось схватиться одной рукой за ствол. Сделал он это вслепую: глядел, не отрываясь, вниз. Потому и не понял, с чего это вместо древесной коры пальцы его нащупали что-то холодное, подвижное и словно бы чешуйчатое.

Выручило купеческого сына лишь то, что инстинкты его сработали раньше, чем разум. Иван резко отдернул руку, ощутив, как на затылке у него мелкие волоски встали дыбом. И только потом перевёл взгляд на древесный ствол, почти не видный в густом сумраке, который давали мохнатые ветки. Но и того света, который оставался, Иванушке хватило, чтобы уловить на стволе старой ели извилистое, волнообразное движение.

Вёрткая тварь была примерно в аршин длиной, с тонким желто-оранжевым кончиком хвоста, с приплюснутой сужающейся головой. И того же цвета, что и шерсть волков, атаковавших Ивана и его спутников на подъезде к Живогорску. Купеческий сын всю жизнь прожил в этой местности и мгновенно понял, кто присоседился к нему на дереве: чёрная гадюка. И сейчас она начала переползать со ствола на ветку, которую облюбовал Иванушка.

Непроизвольно купеческий сын подался назад — к тонкому концу ветки. И в этот самый момент ель снова покачнулась.