Вначале голова бывшего чернеца стала вытягиваться вперёд, челюсти его удлинились, и очень скоро он лакал воду уже по-собачьи — работая одним языком. А пока он это делал, перемены охватили уже всё его нагое тело. Вначале руки его утратили человеческий вид: укоротились, стали обрастать шерстью. Плечи сузились, опали и тоже словно бы покрылись серым клочковатым войлоком. А потом аналогичные метаморфозы случились и с туловищем, и с ногами жуткого существа: они превратились в части тела зверя. Разве что — задние его лапы оказались непомерно длинными. Финалом же всего стало то, что из нижней части спины существа — оттуда, где у человека находится копчик, — пробился, словно диковинный мохнатый росток, волчий хвост. И начал расти так быстро, что за минуту сделался с аршин длиной.
И, как только преображение завершилось, дворецкий-волкулак перестал лакать воду: отвалился от ведра, как насосавшаяся крови пиявка — от ноги купальщика. После чего уселся рядом — в звериной позе, не в человечьей.
Так он сидел часа два — а, может, и больше. Парамоша не отлипал от оконца — всё ждал, не уйдёт ли чудище куда-нибудь? И, наконец, дождался. Волкулак вскочил вдруг на ноги и начал нюхать воздух, водя запрокинутой мордой вправо-влево. А затем сорвался с места и прыжками понесся прочь. Только кладбищенские кусты, через которые он продирался, качали ветвями у него за спиной.
Парамоша тут же заметался по притвору, ища, нельзя ли чем-нибудь выбить входную дверь? Она выглядела хлипкой, подгнившей — её и без топора можно было пробить: железным прутом или любым увесистым предметом. Однако ничего подходящего мальчику под руку не подворачивалось. Он хотел перейти из притвора в основную часть храма, да двери, ведшие туда, оказались заперты — на ключ, не на висячий замок. И выглядели вполне себе крепкими.
Тут-то взгляд мальчика и упал на старинный, проржавевший ящик для пожертвований, что стоял в тёмном углу, за деревянной колонной. Парамоша схватил его и, орудуя им как тараном, принялся долбить в среднюю дверную панель. Внутри железного ящика дробно позвякивали монетки; часть приношений, сделанных прихожанами, явно так и осталась в нём.
Пролом в двери возник ровно в тот момент, когда со стороны леса до мальчика донесся звук выстрела. И, выбравшись через дыру наружу, он кубарем скатился с паперти и со всех ног припустил в ту сторону, где только что стреляли. Позабыл даже разглядеть как следует ведро, из которого пил воду дворецкий-волкулак, хоть и собирался непременно это сделать.
«А ведь возле Колодца Ангела не было ведра, — подумалось Ивану, когда Парамоша завершил свой рассказ. — Не оттуда ли оно перекочевало на погост? Хотя — там же никаких приспособлений не осталось, чтобы воду набирать… Ни в
Купеческий сын машинально потёр левой рукой круглое пятно на тыльной стороне правой ладони, и опять — без всякого результата. Спасибо, хоть левую руку не испачкал, вдобавок ко всему! С четверть минуты он помолчал, а потом вкратце поведал Алексею, Никитке и Парамоше о своих собственных злоключениях. И про «гадюку семибатюшную» рассказал, и про змеиный зам
А когда купеческий сын договорил, первым подал голос Никита:
— Ну, а что нам теперь делать-то с ним? — И он указал на обнаженного мертвеца.
— А и вправду — что? — К Ивану повернулся и Алексей. — Тут его бросить нельзя. И в город везти — тоже.
Алтыновский садовник явно не хуже, чем его молодой хозяин, понимал: исправнику не объяснишь, что убитый дворецкий оборачивался волком и пытался загрызть сына купца первой гильдии.
Иван посмотрел на небо, а потом вытащил из кармана сюртука серебряные часы и сверился с ними. До заката оставалось меньше двух часов, и на то, чтобы исследовать в Княжьем урочище всё, времени у них не оставалось. Купеческий сын очень хорошо помнил, какие преображения происходят с разными инфернальными существами после захода солнца. Конечно, не похоже было, что оборотни Духова леса обустроили себе логово именно здесь, в Старом селе. Ведь тогда они почти наверняка присоединились бы к охоте, которую устроил на Ивана дворецкий-волкулак. Но — ничего определенного об их местонахождении купеческий сын, увы, не знал.
Как ничего не знал о том, где находится его маменька Татьяна Дмитриевна. Не ведал, где укрывается сейчас Валерьян. А, главное — не представлял, куда подался купец-колдун Кузьма Петрович Алтынов, когда был выпущен из своего узилища, которое Иван даже не успел толком осмотреть.
Однако здесь, в урочище, кое-что осмотреть они должны были. Да, это представлялось крайне рискованным предприятием. Но, во-первых, у них имелось теперь два вида оружия: не только пистолет с серебряными пулями, но и «змеиный замок». А, во-вторых, им требовалось отыскать подходящее место для тела дворецкого-волкулака.
