Матушка же Наталья как увидела епитрахиль своего мужа — так и застыла, будто к месту приросла. А Зина (или та, кем она была в своем сне) тотчас припустила к колодцу. Перед девушкой все расступились, но вместе с ней к колодезному срубу не поспешил никто.
Зина уперла руки в край колодца, свесила голову в колодезное жерло и закричала — тоненько и испуганно,
— Батюшка! Батюшка, вы там? Отзовитесь?
Все стоявшие рядом мужики и бабы как по команде закрестились, зашептали: «Господи, помилуй!» И тут с попадьи сошёл, наконец, столбняк. Она подбежала к дочери, и они стали звать отца Викентия уже в два голоса. Никто снизу не отозвался. Однако Зина понятия не имела — хорошо это или худо?
Потом все долго суетились. Кто-то сбегал за смоляными факелами и за свечными фонарями — ведь уже опустилась полная тьма. Кто-то — принес моток толстой верёвки. И на ней спускали один из фонарей в колодец, заглядывали внутрь. Но ничего, кроме переливчатой чёрной воды, узреть не сумели.
Между тем с наступлением ночи резко захолодало. И сельчане все, как один, заспешили по домам. Сколько ни стыдила их попадья, сколько ни упрашивала, остаться на пробиравшем до костей морозе не пожелал никто. Но матушке Наталье пообещали, что наутро непременно возобновят поиски. Причем так, чтобы охватить ими не только само село, но и окрестный лес. Ведь отсутствовали неопровержимые доказательства, что отец Викентий в самом деле
А едва все три женщина вернулись в дом и заперли за собой дверь, как в неё кто-то принялся стучать снаружи. Как если бы всю дорогу шел за ними по пятам, а теперь их настиг.
— Не отпирайте, матушка! — крестясь, зашептала Луша.
— Но, может, это Митенька вернулся! — воскликнула попадья. — Он весь день сегодня пропадал где-то!.. И не знает, что с отцом его несчастье приключилось.
И матушка Наталья шагнула к двери, в которую всё стучали, и стучали…
…и стучали.
Зина открыла глаза, резко села на диванчике. Однако частый перестук не прекратился. Напротив, он словно бы сделался ещё громче. И происходил явно не из её сна.
Девушка поднялась с дивана и направилась было к дверям апартаментов. Но, когда она покинула гостиную, звук сделался чуть тише: стучали не из коридора. И дочка священника повернула обратно. Да так и застыла на пороге гостиной, чуть приоткрыв от изумления рот.
Номер, который Ванечка снял для них с
Однако Зину Тихомирова поразило даже и не появление человека за окном как таковое. Наверняка где-то рядом имелась пожарная лестница. И при желании с неё можно было перебраться на неширокий карниз, который проходил вдоль всего третьего этажа, и перебраться по нему сюда. Да еще и окна апартаментов, занимаемых Зиной и её бабушкой, выходили не на Миллионную улицу, а в тихий сад. Так что подобной эскапады никто и не заметил бы.
Нет, дочка протоиерея Тихомирова изумилась другому.
Иван Алтынов знал, кого именовали
Всё это Иванушке вспомнилось, когда он прикидывал, как поступить с телом дворецкого-волкулака. Как ни странно, при жизни тот свободно расхаживал по Казанскому погосту, пусть и заброшенному. Но, разумеется, оставлять его тело в пределах кладбищенской ограды купеческий сын не собирался. А вот поблизости, с наружной её стороны — это другое дело.
