Оборотни Духова леса полностью

А вот о том, что происходило дальше, известно уже доподлинно: сохранилась копия объявления, которое барыня та опубликовала не где-нибудь, а в «Санкт-Петербургских ведомостях». За большое вознаграждение она предлагала привозить ей живых волков в клетках, непременно — взрослых, не волчат. И особо оговаривала, что звери те должны быть здоровыми и не истощенными. Можно было бы предположить, что таким способом она хотела вернуть прежнюю славу охотничьим угодьям князя Гагарина. Однако истина оказалось куда неприятнее».

До этого места Иванушка просто пробегал глазами газетный текст, содержание которого ему и так было известно: автор статьи ещё вчера поведал ему всё это, хоть и вкратце. Но, прочитав о том, как загадочная барыня начала выписывать себе волков, купеческий сын вдруг ощутил, как на его правой руке налилось ледяным холодом кровавое пятно, которое он так и не сумел смыть. И всё, о чем он читал дальше, представало перед его внутренним взором так явственно, будто он видел происходящее воочию.

В необычайном видении, которое посетило Ивана, он вновь оказался в Княжьем урочище. Только теперь стояло лето: листва на березах не выглядела пожухшей — это было понятно, хоть на Духов лес опустились уже густые сумерки.

Да и само Старое село выглядело иначе: совсем не казалось старым. Все дома там были крепкие, с целыми крышами, с обширными садами за высокими заборами. Никакого частокола в селе пока что не имелось, равно как и наблюдательной вышки в отдалении. А ещё — возле круглого колодезного сруба отсутствовала вырезанная из дерева скульптура. Иван её сразу увидел бы: в этом своём видении он оказался в каких-то пяти саженях от Колодца Ангела. И сумеречные черно-белые очертания всего, что находилось вокруг, казались Иванушке такими четкими, словно являли собой изображения на фотографической пластине.

Первым, что он заметил, оказалось дощатое ведро. И купеческий сын отчего-то сразу понял: оно не просто похоже на то, которое он видел на Казанском погосте — это и есть та самая ёмкость! И только потом Иван заметил: в этом ведре, наполненном водой, что-то плавает. Даже нет так: что-то из него торчит. То ли тряпка, то ли мочалка, то ли тёмный рукав какой-то одежды, брошенной в воду. Вот только — у Иванушки при виде этого чего-то от пересохло во рту. И захотелось зажмуриться — не смотреть, что будет дальше. Он бы так и поступил, пожалуй, если бы считал, что это поможет. Да вот беда: то, что происходило сейчас (Не сейчас — тогда!) он видел отнюдь не глазами.

И опушка леса, которую он лицезрел, лишь поначалу казалась ему безлюдной. Присмотревшись, купеческий сын обнаружил: в зарослях густого малинника, что обрамляли сельскую околицу, прячутся люди: человек десять или более того мужиков. Иван по их одежде сразу понял, что все они — простолюдины: так, по его представлению, должны были одеваться крестьяне лет сто пятьдесят назад. И только на одном из тех, кто прятался в засаде, имелась одежда подороже и получше. Иванушка удивительным образом разглядел это в темноте. Что только подтвердило его догадку: зрелище возникает перед его внутренним взором, а не перед глазами. «Это — управляющий князя Гагарина, — моментально решил купеческий сын. — И следит он вместе с княжьими холопами именно за Колодцем Ангела».

Как только у Ивана возникла эта мысль, ей тут же нашлось подтверждение: со стороны леса — примерно из той его части, где погиб дворецкий-волкулак, — к колодцу вышли двое. И, как до этого купеческий сын сразу понял, что за люди прячутся в малиннике, так он и тут уразумел: эту парочку составляли Ангел-псаломщик и его мнимая сестра.

Перед собой они толкали какую-то непонятную тележку: довольно большую, четырёхколёсную, со стоявшим на ней прямоугольным предметом, накрытым мешковиной. Причём из-под этого покрывала доносились звуки, от которых метка на руке Иванушки начала часто и болезненно пульсировать. Сперва это было злобное и отчаянное рычание; но очень скоро оно перешло в завывание, затем — в скулеж, а под конец и вовсе стало подобием детского плача.

Звуки эти так сильно отвлекли Ивана, что он не сразу заметил: в колючих кустах малины началось шевеление. Княжьи холопы и их предводитель подались вперёд; каждый держал в одной руке небольшой нож, а в другой, наготове — «потайной фонарь». Даже в доме Алтыновых имелись такие старинные свечные фонари, оборудованные скользящим затвором. Задвинув его, светильник можно было мгновенно затемнить, не гася при этом свечу. И так же быстро затвор этот отодвигался.

Но пока что потайные фонари оставались тёмными. Люди, засевшие в кустах, только наблюдали — как и сам Иван.

Между тем парочка, вышедшая из лесу, подкатила свою тележку вплотную к колодцу и к стоявшему рядом с ним ведру.