Эрик без конца крутился у
Рыжий никогда за свою жизнь не забегал так далеко в Духов лес. Не рехнулся же он, в самом-то деле! Да, прошвырнуться по опушке ему случалось, но — чтобы вот так углубляться в дебри! Да ещё и пробираться по самой неприветливой, вечно сумрачной части леса — где громадные ели лишь изредка перемежались с берёзами!.. Нет уж, такого котофей не стал бы вытворять. А потому не мог догадаться, куда они держат путь. И, когда дедуля вышел на огромную поляну посреди леса, не уразумел, куда именно они попали.
По краям поляны валялись там и сям острые колья, которые наверняка раньше стояли стоймя — составляли ограду. Внутри неё находились когда-то и многочисленные домики, от которых теперь остались одни бревенчатые остовы. Чуть подальше виднелись покосившиеся кресты погоста — меньшего по размерам, правда, чем Духовской. И сохранилась небольшая церковка, смутный силуэт которой Эрик едва сумел разглядеть за высоченными елями.
Но дедуля ни на что из этого отвлекаться не стал. Уверенно — явно шёл знакомой дорогой! — он двинулся к дальней от лесной тропы части поляны. Туда, где чернели в ночи самые обширные развалины. А подле них вздымалось к ночному небу какое-то сооружение, напоминавшие колокольню — но без всяких признаков, что там есть или были колокола. Больше эта башня походила на пожарную каланчу, какую Эрик видел в Живогорске, когда исследовал городские улицы. Вот к этой-то башне-каланче и направился долгорукий.
Пока он шёл, Рыжий весь извёлся, пытаясь понять, что это за место такое? Он вертелся чуть ли не вьюном на плече дедули, который по-прежнему ничем не показывал, что знает о его присутствии. Но всё же котофей не сомневался:
Под ногами у дедули хрустели камешки на кремнистой дороге. Однако это был единственный звук, нарушавший ночное безмолвие.
Так они добрались до самого подножия башни-каланчи: сооруженной из сосновых бревен, там и сям обвалившихся. Туман, что стелился по лесу, в этом месте отчего-то стал особенно густым. И его белесые клубы создавали впечатление, что бревенчатая башня подпрыгнула, оттолкнувшись от земли, да так и зависла в воздухе.
Никакой двери внизу не было. Имелся только пустой проем: пласт угольной черноты на фоне ночного мрака. И Рыжий, наученный горьким опытом, уже соображал, что он станет делать, если оттуда, из этой чёрной дыры, на них снова выскочат волки. А они тут недавно шастали! Нос котофея явственно улавливал их запах: наполовину — звериный, наполовину — непонятно, какой. И определить его источник у Эрика не получалось. Пока они с дедулей шли к башне-каланче, мерзкая вонь то окутывала их со всех сторон, то пропала вовсе. Все мышцы Рыжего мелко подрагивали: если их вторжение заметят, и если противников окажется чересчур много, то их может не одолеть и обладатель многосуставчатой руки.
Но тот совершенно не переживал из-за подобных вещей, судя по всему. Эрика от напряжения даже слегка подташнивало, как если бы он наелся тухлой рыбы. А дедуля всё тем же ровным шагом двинулся к черному провалу — входу в башню-каланчу. Миг — и они оказались внутри, где так сильно пахло подгнившим деревом, что даже волчий запах почти перестал ощущаться.
Рыжий запрокинул башку — принялся осматриваться. Внутри башни обнаружились ведшие наверх лестницы: без ступенек, просто состоявшие из деревянных перекладин. Их разделяли сбитые из досок площадки, на каждую из которых выходили невысокие, но длинные оконца, пробитые во всех четырёх башенных стенах. Явно для того, чтобы наблюдать за происходящим снаружи. Кот и сам полюбопытствовал бы: какое зрелище откроется с высоты? Да вот беда: самый нижний пролёт у лестницы отсутствовал. И попасть на ближайшую площадку Эрик не сумел бы, даже если бы решил совершить головокружительный прыжок с согбенной дедулиной спины.
Однако прыгать Рыжему и не пришлось. Дедуля вновь молниеносно выпростал руку из правого рукава пиджака, выбросил её вверх — мёртвой хваткой вцепился в край нижней площадки. И так резко подтянулся, что у Эрика болезненно дернулся желудок: съеденная дома жареная курочка будто совершила кувырок. Ещё один такой маневр — и котофея точно вытошнило бы прямо на спину дедули. Но тот, взобравшись на дощатый настил, дальше стал просто подниматься по лестничным перекладинам. И так ловко перебирал при этом руками и ногами, словно и не был выходцем с того света.
