— И было ещё кое-что, Рыжик. — На сей раз он посмотрел на кота виновато, как если бы знал наверняка, что того сильно огорчат следующие слова. — Перед тем, как те пятеро меня заметили, они вели речь о матушке твоего хозяина, Татьяне Дмитриевне Алтыновой. Причём говорили о ней весьма неприятные вещи.
Он снова бросил огорченный взгляд на котофея, и тот искренне удивился: с какой стати чернобородый священник решил, что его, Эрика Рыжего, расстроят неприятные вещи, сказанные о матери Ивана? Он и видел-то эту женщину всего пару раз. Да и понял, к тому же, что между ней и его хозяином нет и намека на тёплые отношения. Так что рыжий кот лишь нетерпеливо мяукнул, намекая отцу Александру, что можно рассказывать дальше. И тот словно бы с неохотой приступил к завершающей части своего повествования:
— И тот негодяй — двойник деревянного ангела — упомянул, что он отправил Татьяне Дмитриевне письмо, чтобы та приняла на службу
Если бы Рыжий умел говорить, он потребовал бы на этом месте: «Помедленнее!» Значение слов «эксперимент» и «контингент» он, в общем-то, понял. Однако такие заумные словечки сбивали его с толку: затемняли для него общий смысл сказанного. Впрочем, чернобородый священник и без всяких просьб замолчал на некоторое время: явно погрузился в тревожные воспоминания. И всё время морщился, растирал правой рукой рёбра — как если бы они у него болезненно ныли. А когда заговорил снова, голос его звучал напряженно — и будто слегка обиженно:
— Но я так и не понял, — сказал он, — как волкулаки могли согласиться на участие в подобных экспериментах… Я ведь знаю легенды: Ангел-псаломщик и его мнимая сестра жестоко убивали волков, чтобы поддерживать в себе молодость. Да, и ещё одну вещь я понять не могу! Тот, кого послали служить Татьяне Дмитриевне, по её приказанию выпустил из подвала алтыновского дома не кого-нибудь, а страшного купца-колдуна: Кузьму Петровича Алтынова, убитого пятнадцать лет назад. И Ангел прямо-таки криком исходил из-за этого: повторял, как заевшая шарманка, что нельзя было давать ему свободу ни под каким видом. И всё твердил своим сообщникам: нужно непременно узнать, где ходячий мертвец Кузьма Алтынов находится сейчас.
Только одно Ивана порадовало: впереди, на Миллионной, он не увидел двух удиравших молочниц. Вероятно, они догадались свернуть в какой-нибудь проулок или подворотню — скрыться там от жутких тварей.
А ему самому нужно было ехать ещё пять кварталов до алтыновского доходного дома, где ему могли бы помочь отогнать волкулаков. Хотя бы на время, чтобы он успел заскочить на Басурмане за тамошние крепкие ворота. Гнедой жеребец несся во весь опор, однако дьявольские волки умудрялись их нагонять: Иван отлично это видел — то и дело крутил головой, оглядываясь назад. Причём клыкастых зверей снова сделалось трое: тот, кому Басурмана пробил голову копытом, уже совершенно оправился. И преследовал теперь купеческого сына вместе со своими собратьями. Разве что, на десяток саженей пока от них отставал.
Иван подумал: он мог бы перезарядить старинное дуэльное оружие. Но тут же эту мысль отринул. Ахалтекинец летел галопом, так что купеческий сын скорее разронял бы драгоценные серебряные заряды, чем сумел хоть один из них поместить в пистолет. Так что возможность оставалась лишь одна. И следовало использовать её немедленно, пока к погоне не присоединился третий волкулак. Пока им с Басурманом не перекрыли все пути к бегству.
Он слегка придержал поводья, и гнедой жеребец недовольно всхрапнул, скосил один глаз на хозяина. Будто хотел спросить: не рехнулся ли тот? Но Иванушка успокаивающе похлопал его по шее, другой рукой продолжая натягивать уздечку, чтобы заставить аргамака замедлить ход. А потом сунул свободную руку во вторую седельную суму, куда он велел Алексею положить «змеиный замок».
Между тем два волкулака, что бежали впереди, уже почти нагнали их. И один вырвался вперёд, явно нацеливаясь в прыжке вцепиться зубами в ногу Ивана — выдернуть его из седла, сбросить наземь. Обычные волки, быть может, вспороли бы брюхо коню. Но эти твари явно предпочитали человечину.
Иван знал: у него будет всего одно попытка. И он сделал бросок в тот момент, когда морда кудлатой твари оказалось уже возле его стремени. Метнул замок, метя в оскаленную пасть волкулака.
Результат превзошел все ожидания купеческого сына. Да, он швырнул железяку, не пожалев силушки. Но едва поверил своим глазам, когда увидел: «змеиный замок» не только превратил в крошево зубы жуткой твари. Он каким-то образом пробил её башку насквозь, в буквальном смысле вышибив ей мозги. Секунду или две Иванушка мог видеть брусчатку Миллионного улицы сквозь пробоину в голове волкулака. А затем дьявольское существо упало замертво. И моментально началось его обратное превращение: в человека.
