Вот только — жуткая четвёрка волкулаков притерла сейчас к глухому забору двух женщин. Точнее, женщину и девочку лет тринадцати, которая испуганно прижималась к её боку. «Мать и дочь», — тут же решил Иван. Обе они были одеты в простые сарафаны с белыми блузами, и на плечи обеим съехали немудрящие платки. А валявшие чуть обок от них жестяные бидоны явственно показывали: то были молочницы, разносившие с утра молоко богатым горожанам с Миллионной. И угодившие теперь в засаду.
Старшая из женщин, впрочем, сумела удержать в руках один из увесистых бидонов. И взмахивала им теперь перед собой, ухитряясь пока удерживать волкулаков на расстоянии вытянутой руки. Но ясно было: надолго это не задержит четырёх тварей с клочковатой тёмной шкурой, которые являлись волками не в большей степени, чем, скажем, Кузьма Петрович Алтынов являлся теперь человеком.
Девочка в голос плакала, а женщина выкрикивала что-то: то ли проклинала тварей-людоедов, то ли звала на помощь. Иванушка находился саженях в двадцати от происходящего и слов не разобрал.
Зато он с абсолютной ясностью понял другое.
Во-первых, даже если баба-молочница и звала на помощь, никто из соседних домов не отозвался бы на её зов. Люди уже и в понедельник утром напуганы были до такой степени, что посреди дня Миллионная пустовала. Так стал бы хоть кто-то выходить на улицу сейчас?
А, во-вторых, если бы мнимые волки всё-таки погрызли двух молочниц, те были бы обречены. Купеческий сын помнил о преданиях Старого села: оборотнями становились только покусанные мужчины. Тогда как женщины попросту умирали после нападения на них.
Иван чуть придержал Басурмана, понимая: ещё несколько мгновений — и четверо волкулаков непременно услышат, как цокают по брусчатке конские копыта. А затем сунул руку в одну из седельных сумок — выхватил пистолет Николая Павловича Полугарского, который Алексей зарядил серебряной пулей.
На миг Иванушка усомнился: а не велико ли расстояние для старинного дуэльного пистолета? Но колебаться времени не оставалось: баба, угодив по одной из звериных морд своим бидоном, выронила-таки его. И тут же на её дочь прыгнул сбоку другой волкулак.
В него-то купеческий сын и пальнул, целя в голову. И сам почти удивился тому, что попал! Зверя отбросило в сторону, он ударился всем телом о забор, свалился наземь — и тут же туловище и лапы его начали удлиняться, одновременно теряя шерсть. Тогда как от головы жуткой твари осталось одно лишь кровавое месиво.
Трое других волков застыли на секунду или две, глядя на это. А потом сделали разворот и все разом, как по команде, припустили к Ивану. Будто знали, что в руках у него — не новомодельный револьвер с барабаном на шесть патронов, а допотопный пистолетик с единственным серебряным зарядом. Который уже истрачен.
— Бегите! — закричал Иван бабе и девчонке, едва не срывая связки.
Но обе молочницы и сами уже всё поняли: подобрали подолы, развернулись и, сверкая голыми грязными пятками, чесанули в противоположный конец Миллионной улицы. Даже про бидоны позабыли. И купеческий сын мимолетно подумал: ему бы тоже нужно поворотить Басурмана и скакать от оборотней прочь. Теперь, когда он застрелил одного из их собратьев, даже кровавая метка не защитила бы его от ярости этих тварей.
Однако волкулаки слишком уж быстро неслись на него. И решение за хозяина принял Басурман. Он взвился на дыбы ровно в тот момент, когда первый оборотень оказался рядом. Иванушка едва успел припасть к шее жеребца, чтобы не вывалиться из седла. А гнедой аргамак опустил копыта на голову жуткого зверя.
Конечно, если бы это оказался обычный волк, Басурман сразил бы его на месте. Иван услышал хруст звериного черепа, и тварь осталась лежать на брусчатке, когда жеребец рванул с места в карьер: помчал вперёд по Миллионной улице, в сторону алтыновского доходного дома. Но, когда купеческий сын бросил взгляд через плечо, поверженный волкулак уже поднимался на лапы — хоть по морде его и стекала кровь вперемешку с мозговым веществом. А устрашающий пролом в его голове на глазах распрямлялся и затягивался.
Впрочем, этот зверь хотя бы не кинулся сразу же вдогонку за Иванушкой. Тогда как два его сотоварища тут же устремились за ахалтекинцем: молча, без рычания или воя. И не похоже было, что бежать они намерены медленнее, чем жеребец-аргамак.
Отец Александр глядел на Рыжего так, будто ожидал от него ответа. Однако на сей раз купеческий кот и вправду ничего не понял. Слово «ангел» он прежде слышал. И всегда считал, что ангелы — это некие бесплотные создания, которые живут где-то на небесах. Каким образом одно из таких созданий могло
