Иван резко отодвинул кресло, встал из-за стола. Делать записи ему внезапно расхотелось. Лукьян Андреевич хотел было тоже подняться, но купеческий сын сделал ему знак, чтобы он продолжал сидеть. Потом наклонился вперёд, опершись руками о крышку стола, спросил:
— А кто-нибудь этих волков видел? Сколько их было? Или, может, на людей вообще собаки напали?
Последний вопрос Иван задал больше для очистки совести: ответ лежал сейчас у его ног, обернутый рогожей. Да и старший приказчик покачал головой:
— Точно — волки! Их видели — издалека, правда. Свидетели показали: обоих мужиков задрали три здоровенных зверя. Но даже и не это хуже всего, Иван Митрофанович. — Сивцов глубоко вздохнул, помолчал пару секунд. — В городе поговаривают: это кузен ваш, Валерьян Петрович, вызвал тех волков своим колдовством. То есть, не кузен: дядя. А другие, — старший приказчик понизил голос, хотя никого, кроме них двоих, в кабинете не было, — считают, будто он сам их… того… Ну, в смысле: загрыз. А на свидетелей, дескать, морок навел. Городовой, который был в сумасшедших палатах на дознании вместе с Огурцовым, припомнил, как Валерьян пытался его укусить, когда случилась та скверная история в ресторане — с нападением на вашу тетушку. Городового, правда, быстро урезонили. Сказали: на убитых нашли следы волчьих зубов, не человечьих. Но слухи-то уже поползли!..
А Иван подумал: «Так вот почему горожане от нашей тройки глаза отводили!.. И вот из-за чего улицы опустели: люди опасаются волков-людоедов… Может, и санитар, который с кем-то болтал на Миллионной, как раз о волках и рассказывал». Купеческий сын поежился при этой мысли: он и сам о них мог бы кое-что
А Лукьян Андреевич вдруг хлопнул себя по лбу:
— Ох, я и забыл совсем!.. В то же утро, когда волки в Живогорске объявились, у нас в доме странное происшествие приключилось. Вас не было, и я хотел маменьке вашей доложить, но… — Старший приказчик смущенно развёл руками — словно это он был повинен в том, что Татьяна Дмитриевна Алтынова внезапно решила покинуть город.
— Да что случилось-то, Лукьян Андреевич? — поторопил его Иван.
Он, впрочем, полагал: всё самое худшее Сивцов ему уже поведал. И уж никак не ожидал услышать то, что сказал ему старший приказчик далее:
— В подвал наш воры пробрались!.. Я нашёл на лестнице грязные мужские следы. И они вели, между прочим, к той самой двери, за которой вы обнаружили секретное отделение. Сначала к ней, потом — обратно. Никто из прислуги туда не ходил: я всем запретил, сказал, что вы не велели. Да и замок на той двери остался цел. Так что, надо думать, ничего у нас не украли. Хотя проверить я не сумел: ключей-то от замка вы мне не оставили. И я на всякий случай приказал ту лестницу не мыть и по этим следам не ходить. Вдруг всё-таки обнаружится какая пропажа, и тогда…
Но купеческий сын уже не слушал его. Обогнув стол, он опрометью кинулся к двери. Но на полпути резко развернулся — поворотил обратно, выхватил из-под стола рогожный свёрток и опять помчал к выходу.
Лукьян Андреевич взирал на Ивана, ошеломленно моргая — тот увидел это, когда на миг приостановился на пороге.
— Не ходите за мной! — бросил он старшему приказчику.
И с тем выскочил из отцовского кабинета.
До самой двери на лестницу, ведущей в подвал, Иванушка бежал заполошно, как заяц при звуке охотничьего рожка. И одна лишь мысль неотвязно крутилась у него в голове: «Я не должен был его там оставлять… Не должен был… Не должен…» Однако, распахнув подвальную дверь, купеческий сын поневоле застыл на месте. Внизу царила кромешная тьма, и ему пришлось вернуться на пару шагов назад: взять масляную лампу, что стояла на полочке в коридоре: специально для тех, кому нужно было попасть в подпол. Рядом с лампой лежали спички, так что Иван сразу же зажег фитиль. И, держа под мышкой свой чудовищный свёрток, поднял повыше светильник и стал спускаться. Теперь он шёл медленно и всё время глядел себя под ноги. Во-первых, лестница была крутой. А, во-вторых, те самые следы он сразу же углядел: благодаря предусмотрительности Сивцова их не затоптали.
И теперь Иван рассматривал их, пытаясь сообразить: мужчине какого роста они могли бы принадлежать? Даже свою собственную ногу поставил рядом. По всему выходило: посетитель был ниже его, однако не намного. И действительно — цепочка грязных следов была двойная. Визитер в грязной обуви вернулся той же дорогой, что и пришёл. Вот только — был ли он один, когда шел обратно? Или с ним находился некто в более чистой обуви — не испачкавшей ступени? Иван молился, чтобы ему ошибиться в своих предположениях. Только не уверен был, что в данном случае молитва его возымеет силу.
