Оборотни Духова леса полностью

Но Ваше поручение относительно поиска потомков князя Михаила Гагарина я исполнил. И мне даже не пришлось ради этого глотать архивную пыль! Видите ли, я уже проводил кое-какие изыскания, когда готовил для «Живогорского вестника» материал о Старом селе. Тогда же мне в руки попала карта, которую я прилагаю к своему письму. Как Вы можете видеть, на ней изображена вотчина князей Гагариных в нашем уезде. И на ней выделен участок, приобретённый когда-то в собственность вашим дедом, Кузьмой Петровичем Алтыновым: часть леса вместе с охотничьим домом. Эта покупка меня чрезвычайно заинтересовала, и я обратился за уточнением к нотариусу Вашего семейства — господину Мальцеву. И вот, вообразите себе: он мне сообщил, что сам является одним из отпрысков гагаринского рода: его бабка по материнской линии была урожденная княжна Гагарина. И прибавил, что сия дама когда-то и посоветовала Вашему деду вложить средства в приобретение того участка Духова леса.

Надеюсь, сведения эти Вам пригодятся.

С наилучшими пожеланиями –

преданный Вам Илья Свистунов.

Иван прочёл записку один раз — про себя, а потом повторно — вслух, для Зины. После чего передал ей и карту, отцепив от неё булавку с запиской.

— Вот же он — тот охотничий дом! — Девушка явно обрадовалась.

— Да, — сказал Иван, забирая у неё пергамент. — Теперь мы без труда отыщем дорогу туда.

Сам он, однако, радости по этому поводу не ощутил. И не только потому, что старый друг семьи и доверенный человек его батюшки, Николай Степанович Мальцев, оказался главным кандидатом на главенство в ордене волкулаков. Не нравилось купеческому сыну, как всё гладко сложилось у них с получением этой карты: он ещё и спросить Свистунова ни о чем не успел, а тот уже всё предвосхитил.

Впрочем, хоть раз-то удача могла им улыбнуться, разве нет?

— Едем в Духов лес! — проговорил он, разворачивая Басурмана — направляя его по ступеням крыльца вниз.

И, не выезжая на улицу, задними дворами, они выбрались из города — поскакали к лесной опушке.

В то самое время, когда Иван и Зина, сверяясь с картой, искали дорогу к охотничьему дому, Эрик Рыжий с беспокойством наблюдал за двумя стражами, что сидели под старой елью. Нет, звери диковинной коричневой масти не пытались, к примеру, царапать древесный ствол или ударяться об него, чтобы раскачать его и сбросить кота вниз — да и вряд ли это им удалось бы. Казалось, они вообще забыли про котофея. Неподвижные, словно две уродливые статуи, они застыли внизу. Только уши их временами подергивались: твари явно не пропускали ни одного звука, разносившегося по лесу. И эта их подстерегающая неподвижность была коту знакома и понятна: он сам в точности так же замирал возле мышиных нор, когда вёл охоту.

Но коричневые чудища охотились не на него, купеческого кота Эрика. Они явно поджидали другую добычу.

Кот и сам бдительно прислушивался к лесным шорохам, потрескиваниям и шелесту. Птичьих голосов по лесу почти не разносилось: начиналась осень. И ничто не создавало Рыжему помех: он распознавал все слышимые ему звуки. Вот — с громким сопением втягивали в себя воздух твари, засевшие под деревом. Вот — прошуршала по траве какая-то верткая тварь; змея, скорее всего. Вот — послышался мышиный писк. А вот — раздалось недовольное беличье цоканье.

Но затем Рыжий уловил в отдалении звуки совершенно иного рода: не лесные. По тропе глухо ударяли лошадиные копыта: кто-то скакал по лесу верхом. И звуки эти постепенно становились громче: всадник приближался.

Рыжий снова поглядел вниз. Два волкулака сидели по-прежнему неподвижно — их будто морозом сковало. Но вот звуки их дыхания сделались частыми, напряженными. А из приоткрытых пастей на землю начала капать слюна. И ещё — котофею показалось: мышцы под коричневыми волчьими шкурами мелко подрагивают. Не могло быть сомнений: твари только и ждут момента, чтобы сорваться с места и кинуться на добычу. Просто подпускают её поближе.