Кот едва успел отскочить в сторону, когда из распоротой части выпала на пол тетрадь без обложки: стопка сшитых между собой листов бумаги. Все они были сплошь исписаны мелким почерком; при этом чернила выцвели и цветом напоминали кофе с молоком. Сам Эрик такую гадость никогда не пил, но в доме Алтыновых этот напиток очень любили.
— Что это? — почти в один голос воскликнули Зина и Татьяна Дмитриевна.
Иван поднял тетрадь с пола и заодно ласково потрепал Эрика по загривку. А потом, повертев стопку исписанных листов так и этак, проговорил:
— Сдается мне, Рыжий ухитрился найти старинный дневник! Тут на первой странице и заголовок имеется:
Илья Свистунов неукоснительно исполнил первую часть указаний доктора Парнасова: помчал, очертя голову, в ту часть Миллионной улицы, где недавно пересох колодец. А бегал уездный корреспондент быстро. Так что сумел обогнать громоздкую водовозную телегу. И оповестил всех жителей, уже ждавших с ведрами на коромыслах её появления, что чуть позже городская пожарная команда обеспечит всех водой совершенно бесплатно. И развезёт её прямо по домами — кому сколько окажется потребно. Да и в дальнейшем — пока не удастся выкопать новый колодец — горожане будут безвозмездно получать воду: её доставку оплатит господин Алтынов. Который, однако, выдвинул одно условие: обыватели ничего не должны брать у городских водовозов. Даже если те станут воду предлагать даром.
Если жители такому условию и удивились, то никак этого не выказали. Только покивали, дескать — понимаем: у богатых свои причуды. И все тотчас пошли по домам. Одно только Свистунова смутило: он увидел на улице куда меньше людей с емкостями для воды, чем ожидал. Выходило: кто-то уже успел ею запастись. Или хуже того: уже выпил этой воды столько, что…
Впрочем, последнюю возможность Илья Григорьевич обдумывать не стал. Что мог, он сделал. А всё остальное было уже не в его власти.
Только вот — когда народ разошелся, уездный корреспондент не пожелал отправляться восвояси. И совершил действия, прямо противоположные тем, каких от него требовал доктор. Оглядевшись по сторонам и удостоверившись, что улица пуста, Свистунов перешёл на ту её сторону, что находилась в тени. И, стараясь держаться как можно ближе к домам, пошагал именно туда, куда идти ему категорически запретил Парнасов: к алтыновскому доходному дому. Да и то сказать: эскулап сам должен был понять,
— Я только посмотрю издалека, — бормотал себе под нос уездный корреспондент, пока шёл, прижимаясь к домам, в сторону центра Живогорска. — И кратко набросаю заметку для завтрашнего выпуска. Ведь что же это будет? Мы оставим горожан в неведении относительно того, о чём потом наверняка вся губерния станет судачить? Может, и в Москве…
У Свистунова имелась привычка: проговаривать вполголоса тексты, которые он писал. А когда он сильно нервничал, то же самое происходило и с его мыслями. Но тут Илья Григорьевич свой монолог поневоле остановил: едва не упал, запнувшись на ровном месте. И было, отчего!
Нет, никаких тварей с волчьим обликом он возле алтыновского доходного дома не увидел. То ли они разбежались сами, то ли их отогнали водой из брандспойтов пожарные, которых здесь собралось не менее трех десятков. Быть может, все городские огнеборцы находились сейчас на небольшой площади перед четырехэтажным доходным домом. И, приставив к его окнам длиннейшие лестницы, помогали постояльцам по их ступенькам спускаться. Свистунову показалось даже, что он узнал в одной из дам, что выбирались из окон, красавицу-попадью: Аглаю Сергеевну Тихомирову.
Однако не это зрелище заставило уездного корреспондента споткнуться о камни уличной брусчатки.
Возле раскрытых ворот, ведших во внутренний гостиничный двор, Свистунов узрел ещё одного своего знакомца: начальника живогорской полиции — Дениса Ивановича Огурцова. Он выходил из ворот на улицу, и его с двух сторон поддерживали под локти, словно слепого, два человека. Один из них был в пожарной робе, и его Илья Григорьевич не знал. Да, собственно, и второго из тех двоих он тоже не знал — по имени. Зато черты лица этого второго Свистунов отождествил с другими сразу.
Когда уездный корреспондент готовил к печати материал об истории Старого села, то, конечно же, побывал там. Причём не один раз. Так что хорошо запомнил, как выглядело деревянное изображение ангела подле тамошнего колодца. А теперь здесь, на Миллионной улице, он созерцал абсолютного двойника той старинной скульптуры. И двойник этот, склонившись к самому уху исправника, что-то настойчиво ему говорил — явно убеждал его в чем-то.
— Вот бы дядю Петра Филипповича сейчас сюда, — прошептал Свистунов. — Он бы наверняка это оценил…
