Он боялся, что Зина станет его с ответом торопить. Да и не могли они долго тут оставаться: была уже половина третьего, а доктор Парнасов мог, чего доброго, явиться к алтыновскому склепу точно в три часа. Однако девушка про свой вопрос внезапно позабыла. Потрясенно ахнув, она выбросила вперёд руку, указывая на что-то, находившееся за чугунными прутьями ограды.
Иванушка проследил, куда она указывала. И раньше, чем успел что-либо обдумать, выхватил из тяжелой сумки, что была перекинута у него через плечо, перезаряженный пистолет Николая Павловича Полугарского. А потом, отпустив руку Зину, достал ещё и полицейский «Смит и Вессон», отобранный у исправника. Купеческий сын понятия не имел, какое оружие ему придётся пустить в ход.
Впереди, в разбавленной осенней желтизной зелени погоста, виднелось столько приземистых волчьих силуэтов, что Иван и не стал пытаться их сосчитать. Зато человека он сперва узрел только одного: мужчина в приличном партикулярном костюме прятался за стволом старой липы. Левый рукав его пиджака, заправленный в карман, выглядел пустым.
Однорукий стоял, повернувшись спиной к Иванушке и Зине, и смотрел в противоположную от них сторону: туда, где находились ворота погоста и почтовый тракт. И в том же направлении были обращены морды всех припавших к земле зверей.
А затем Иван Алтынов углядел еще одного двуногого: чуть в отдалении — ближе к храмовой колокольне. И уж этот субъект смотрел своим жутким глазом точнехонько на них с Зиной!
Иван ощутил, как ему в тыльную сторону правой ладони словно бы вонзилась острая сосулька. Перчатки он с рук уже сдернул — иначе не смог бы держать оружие. И, на миг опустив глаза, увидел: красное пятно, так и не стершееся с его руки, заметно пульсирует. Казалось, в него перебралось мерзкое сердце той самой
— Похоже, они давно здесь караулят. И эти, — Иванушка кивнул на однорукого с его волками, — и мой дед! — Он указал на купца-колдуна, который явно знал о потайной калитке, и один из всех ожидал, что кто-то может проникнуть на погост именно через неё. — А я-то надеялся, что они явятся только после заката!..
Однорукий
— Твоему доктору мимо них не пройти, — почти беззвучно прошептала она, придвинувшись к Иванушке так близко, что его лица коснулась прядь её волос, выбившихся из-под шляпки и раздуваемых порывами ветра.
Купеческий сын обратил внимание на эти порывы только теперь. И мимолетно удивился. Когда они отъезжали от охотничьего дома, погода стояла тихая: гриву Басурмана даже слабенький ветерок не трепал. А сейчас кроны деревьев над их с Зиной головами явственно ходили ходуном. И потоки воздуха почему-то разносили отчётливый запах жженого сахара.
— Я всё-таки не думаю, что они решат перехватить доктора на полпути и отобрать у него
План Ивана, который он собирался воплотить, состоял в том, чтобы проникнуть в алтыновскую погребальницу раньше, чем туда придёт Парнасов. И, открыв дверь внутрь, застопорить её чем-нибудь. Зина при этом должна была оставаться снаружи — ждать условного сигнала. Сам же купеческий сын собирался на пару с доктором дожидаться в склепе волчьего эмиссара. Но не стоять на виду, разумеется. Тот колодец, что имелся в дальнем от входа конце каменного строения, послужил бы им отличным укрытием.
Иван был практически уверен в двух вещах. Во-первых, он считал, что одноруким окажется алтыновский нотариус — Николай Степанович Мальцев. А, во-вторых, предвидел, что Мальцев, обращённый в волкулака, не останется с одной рукой навсегда. Неспроста оборотни так ратовали за возвращение его отстреленной конечности. И неспроста сама рука оставалась свежей — без всяких признаков разложения. Николай Степанович собирался каким-то образом прирастить её обратно. Причем сделать это он должен был почему-то в алтыновском склепе.
