– Этот тщеславный идиот… Говорили же мы ему: эпоса вполне хватит. Но нет, ему непременно понадобилось совершить эпохальное открытие, вложить в клад все до единой таблички, какие он только сумел раздобыть…
Тут я, к немалому своему удивлению, поняла, что Морнетт слегка навеселе, а ведь во времена нашего знакомства спиртным он не увлекался. Не знаю, изменился ли он с тех пор… или просто решил хлебнуть для храбрости, прежде чем подойти ко мне? Учитывая, с чего он пытался начать разговор, последнее следует признать весьма вероятным.
– Небось, все запасы у Дорака выгреб? – хмыкнула я.
Вопрос, разумеется, был ядовитой шуткой, но Морнетт ответил:
– Да. И его еще долго пришлось отговаривать от обустройства целого фальшивого храма или библиотеки: он просто понять не мог, что подделка сразу же будет замечена.
Нетрудно поверить. Гленли ужасно любит скупать плоды трудов археологов – или, вернее, вещи, украденные у них из-под носа, – но интереса или хоть уважения к археологической науке лишен начисто.
О следующем мне даже спрашивать не хотелось… однако, быть может, благодаря выпивке, а может, из-за моих упреков в бесчестности, Морнетт разговорился, и я никак не могла позволить собственным уязвленным чувствам помешать мне этим воспользоваться.
– И как же давно он был найден на самом деле? – спросила я.
Прежде, чем Морнетт успел ответить, с языка моего сам собой сорвался главный вопрос:
– Давно ли вам удалось прочесть этот эпос?
В этот миг леди Коссимер, проносясь мимо в вальсе, зарычала на нас: уйдите, дескать, с дороги, раз уж больше не собираетесь танцевать. Если бы из-за ее вмешательства Морнетт опомнился и умолк, клянусь чем угодно: я бы при всех сорвала с нее этот дурацкий парик. Нет, планы мои пошли прахом совсем по другой причине, причем куда более веской: внезапно где-то поблизости грохнуло, да так, что хрустальная люстра под потолком откликнулась жалобным звоном.
