Гранмамá, мы разгромили ее наголову! Нет, не в открытом бою – как бы ни насмехались мы над ее социальной и политической дальновидностью, в подобных вещах она слишком опытна, – но отведя ей роль слушательницы наших целенаправленных поношений. Не позволяя ей вставить ни слова, мы – я и Кудшайн – продолжали импровизировать, осыпать ее новыми и новыми едва завуалированными оскорблениями, пока она не сдалась. А что ей еще оставалось? Только пытаться нас перекричать.
Двинулась она прочь, и крылья Кудшайна задребезжали от смеха. Когда же он вновь посерьезнел, я поначалу отнесла это на счет того, что положение наше в действительности – хуже некуда, но тут услышала за спиной голос:
– Мисс Кэмхерст, не удостоите ли вы меня чести с вами потанцевать?
Ну, разумеется: Аарон Морнетт, кто же еще! И я ведь этого едва ли не ожидала, только не думала, что он подкрадется с тыла…
Захваченная его приглашением врасплох, я не сумела даже сложить в голове достойной отповеди, а то, что смогла промычать, он счел согласием и повел меня на середину, к танцующим.
Оркестр заиграл вальс. Я бросила умоляющий взгляд на Кудшайна, но что-либо предпринимать было поздно – если, конечно, скандала не затевать. Мы с Морнеттом заняли начальную позицию, касаясь друг дружки, точно бомбы, готовой вот-вот взорваться, и водоворот танца увлек нас прочь.
Нет ли дурного в том, что мне на секунду подумалось: не ухитрился ли Морнетт неким непостижимым образом приписать себе чужое танцевальное мастерство? С тех пор, как мы танцевали в последний раз, во время моего злополучного Сезона, танцором он успел стать неплохим. Ну, а я, разумеется, по-прежнему танцую из рук вон. Да, если тебя ведет кто-то умелый, танцевать много легче, но только в том случае, когда следующий готов расслабиться и вправду следовать за ведущим, к чему я была отнюдь не готова.
Морнетт тоже это почувствовал.
– Сказал бы я комплимент в адрес вашего платья, – заговорил он, – но отчего-то подозреваю, что выслушивать от меня подобные вещи вы не желаете.
Кажется, ответный мой выпад оказался блестящим образчиком остроумия наподобие:
– Как это вы догадались?
Морнетт вздохнул.
– Одри… э-э… мисс Кэмхерст. Поверите ли вы, если я скажу, что сожалею о нашей размолвке?
– О нашей размолвке? – ровно откликнулась я. – Вполне может быть. Но не о том поступке, который к ней и привел.
– Мне очень хотелось бы все начать заново, – сказал он. – Как вы полагаете, это возможно?
