– Должна сказать, Марк: похоже, экспедиция в Ахию вдохновила вас начать жизнь с чистого листа. Подумать только! Я поклялась бы, что скорее солнце взойдет на западе, чем вы скажете о драконианах хоть одно доброе слово, а уж тем более позволите одному из них переступить порог вашего дома!
На сей раз воцарившаяся тишина могла показаться моментом, отделяющим ружейный выстрел от попадания пули в цель.
– Леди Плиммер, – откашлявшись, заговорил лорд Гленли, – должно быть, вы превратно меня поняли…
– О, нет, подобной ошибки я и представить себе не могу. Возможно, глаза у меня уже не те, но память остра, как в молодости. По-моему, это было лет пять тому назад. Магистр Ридсон упрекнул вас в чрезмерном увлечении собиранием драконианских древностей, а вы ответили…
– Что я ответил ему тогда, настоящего момента никак не касается, – громко, словно в надежде если не оборвать, то заглушить продолжение, перебил ее лорд Гленли. – И с вашей стороны, леди Плиммер, весьма неучтиво ворошить столь неприглядное прошлое – тем более, что с ним, как видите, покончено навсегда.
Леди Плиммер принесла ему извинения, а меня бросило разом и в жар и в холод, как это бывает, когда внезапно осознаешь нечто крайне скверное, но еще не понимаешь, что теперь делать. Слова леди Плиммер… да, вслух она этого не произнесла, но с тем же успехом могла бы прямо назвать эрла кальдеритом.
А Лотта видела его за разговором с миссис Кеффорд.
А Аарон Морнетт приезжал в его дом среди ночи.
И как все это прикажете понимать? Если лорд Гленли – действительно кальдерит, почему он, скажите на милость, нанял для перевода табличек
И, мало того, нанимать мне в помощь драконианина! Да, кальдериты от древнего прошлого без ума, однако предпочитают, чтобы оно оставалось
Однако… всякий раз, как лорд Гленли выражает заботу о чувствах дракониан, это звучит фальшиво. Или нет, не фальшиво – тут я, пожалуй, кривлю душой. Скорее, натянуто. Неловко. Или как минимум, непривычно. Прежде я относила это на счет страха перед двухметровым созданием с драконьими крыльями и пастью, полной острых зубов: дракониан многие люди с непривычки боятся. Но, может быть, дело не в страхе? Может, причина в том, что он что-то скрывает?
Своего рода ответ я получила позже, только сама не знаю, верю ему или нет. Уехать сразу же после ужина означало бы нанести хозяйке серьезное оскорбление, но, к счастью, свойственных рубежу веков взглядов насчет того, как гостям надлежит развлекаться, поднявшись из-за стола, она не придерживалась, а если и придерживалась, то навязывать их никому не стала. Кора увлеклась разговором с юной леди по имени мисс Симпсон (по-моему, единственной из соседок, которую считала кем-то вроде подруги), а Кудшайна я потеряла из виду и ничуть не обрадовалась, когда подошедший лорд Гленли поспешил отвести меня в сторону.
Помнится, я упрекала его в неловкости? Так вот, теперь он вовсе держался, словно у него кофель-нагель вместо спинного хребта.
– Прошу простить меня, мисс Кэмхерст, – заговорил он, точно каждое слово из его рта тянет клещами дантист. – Признаться, я не всегда питал к представителям драконианского вида теплые чувства, однако не думайте, будто Кудшайну в Стоксли не рады. Я весьма высоко ценю его труд.
Очевидно, эти слова дорого обошлись его гордости, но я оценить этакой жертвы по достоинству не смогла – особенно когда он сказал «драконианского вида» вместо «драконианского народа». И уж тем более после того, как далее последовало:
– Вы ведь понимаете: в тот день, на летном поле, я непременно осадил бы угрожавших ему адамистов, как подобает, не прими дело столь… неделикатный оборот.
Услышав это, я сразу же ощетинилась. Нет, я отнюдь не забыла, как он пытался встрять между мною и Холлмэном… но зачем напоминать об этом в доказательство благих намерений, если из его стараний не вышло никакого толку? Разве что Гленли выступил (или, скорее, попытался выступить) вперед только затем, чтобы продемонстрировать дружелюбие к драконианам. Впечатления героической натуры он не производит, и, думаю, раскис бы, как ком бумаги в воде, едва что-либо пойдет не так, но даже попытка помочь выставляла его в самом выгодном свете…
По счастью, обо всем этом я сумела промолчать, а лицо моих мыслей, надеюсь, не выдало.
– Благодарю вас, лорд Гленли, – ответила я, – но не меня бы вам уверять… или Кудшайну вы это уже говорили?
(Разумеется, нет – ведь он сразу же подошел ко мне!)
