Услышав слова его, застонали люди от ужаса, но страх остаться без солнца оказался сильнее страха остаться без Эктабра.
Отвел Хасту Эктабра к ущелью глубже любого другого. На десять лиг, на одиннадцать лиг, на двенадцать лиг тянулась та бездна вглубь, в самые недра земли. Там Хасту оставил Эктабра, и тот сошел вниз, на дно пропасти.
Здесь он подтянул набедренную повязку повыше, а на гребне куском красной глины спирали нарисовал. Миновала она[46] врата, сделанные из камыша, связанного вместе жгутами, свитыми из травы, и увидела перед собою другие врата – эти сделаны были из костей иссуров, связанных вместе ремнями из кожи аму. Постучалась она, и вышел к ней лизма, привратник подземного царства.
– Что за живое создание стремится войти в преисподнюю и отчего? – спросил хашетта.
Расправила она крылья и так ему отвечала:
– Я – Эктабрит[47], черная, будто ночь, рожденная с тремя сестрами из одной скорлупы, пришла отыскать Озаряющее Мир и с собой унести.
– Что ж, можешь войти, – сказал на это привратник, – но назад воротиться не сможешь.
Отворил он врата, и вошла Эктабрит в преисподнюю. Здесь она миновала пещеру, полную битой скорлупы, и каменный лабиринт, и стражей с оторванными веками, и всюду высматривала сестер, но даже следа их найти не смогла.
Миновала она залитую кровью пещеру, и костяной лабиринт, и духов с пригвожденными к земле ладонями, и всюду высматривала сестер, но даже следа их найти не смогла.
Миновала она пещеру с соленой водой, и лабиринт из гниющей плоти, и людей с вырванными языками, и все это время тосковала по сестрам, но не чуяла их поблизости.
Подошла она к феттре, стражу глубочайших глубин. Зарычал на нее хашетта, но пищи, чтоб угостить его, у нее с собой не было. Бросился на нее феттра, впился зубами в руки и в ноги, набедренную повязку едва не сдернул – чудом ей, окровавленной, вырваться удалось.
За спиной феттры тянулся вперед коридор. Факела, чтоб озарять путь, у Эктабрит с собой не было. Сделался ход так узок, что не расправить крыльев. Сделался ход так низок, что не выпрямиться во весь рост. Ничего впереди не видя, переломала она крылья[48] о каменный свод, гребень стерла до крови. Наконец прополз Эктабр[49] ход до конца и увидел прямо перед собою Бескрайнее Жерло, То, Что Венчает Бездну, а рядом с ним, в клетке – Верх И Низ Сотворившее.
И сказал Эктабр так:
– Я – Эктабр, черный, как ночь, рожденный с тремя сестрами из одной скорлупы, пришел за сестрой своей, за Ималькит[50].
– Что ж, войти ты вошел, – сказало на это Венчающее Бездну, – но назад не воротишься. Пещера может отдать то, что пожрет, вода может отдать то, что поглотит, лес может отдать то, что изловит, но преисподняя того, что сюда попадает, обратно не отдает.
Склонил мудрый Эктабр голову и сказал:
– Без Ималькит нашему народу не обойтись. Она среди нас самая смышленая, ни одной беде против ее невиданной хитрости и смекалки не устоять. Без нее не видать нам ничего нового. Что мог бы я дать тебе в обмен на этакую драгоценность?
Тут Венчающему Бездну сделалось любопытно.
– А что стоящего, – спросило оно, – можешь ты предложить в обмен на этакую драгоценность?
Поднял Эктабр с земли комок глины, расплющил его, разгладил, и кончиком когтя принялся вычерчивать на мягкой поверхности знаки. Придумал он знаки для каждой вещи, знаки для каждого звука, и знаками этими смог записывать речь, чтобы другие люди, люди будущих дней, сумели прочесть слова его и понять.
Этим Венчающее Бездну осталось довольно. Превратило оно Ималькит из камня в плоть и сказало:
– Хорошо, пусть идет – ведь со временем все равно снова ко мне вернется.
Но хитроумная Ималькит, склонив голову, заговорила:
– Без Нахри нашему народу не обойтись. Она среди нас самая добросердечная, ни одной беде против ее невиданного великодушия и готовности прийти на помощь не устоять. Без нее никогда больше не трудиться нам всем заодно. Что могла бы я дать тебе в обмен на этакую драгоценность?
И снова Венчающему Бездну сделалось любопытно.
– А что стоящего, – спросило оно, – можешь ты предложить в обмен на этакую драгоценность?
Извлекла Ималькит из земли металл, раскалила его, сделала себе молот и застучала по металлу, придавая ему форму. Много разных вещей она выковала – прочных вещей, острых. Орудиями из металла она смогла делать такое, чего не сделать ни глиной, ни деревом и ни камнем, и много добра могло принести все это людям будущих дней.
Этим Венчающее Бездну осталось довольно. Превратило оно Нахри из камня в плоть и сказало:
– Хорошо, пусть идет – ведь со временем все равно снова ко мне вернется.
Но кроткая Нахри, склонив голову, заговорила:
– Без Самшин нашему народу не обойтись. Она среди нас самая храбрая, ни одной беде против ее отваги и благородства не устоять. Без нее никогда не стать нам единым народом, без нее так и останутся люди каждый сам по себе. Что могла бы я дать тебе в обмен на этакую драгоценность?
И снова Венчающему Бездну сделалось любопытно.
– А что стоящего, – спросило оно, – можешь ты предложить в обмен на этакую драгоценность?
