– Читать твои письма. И сообщать ему, если ты будешь писать кому-нибудь что-нибудь о табличках, либо что-нибудь подозрительное или нелестное о нем.
С меня словно бы содрали кожу, обнажив все до единого нервы.
– Так ты все это время шпионила за мной?
– И не только, – ответила Кора. – За Кудшайном тоже. Только он писем никому не писал, так что это, наверное, не в счет…
Моя ладонь будто сама собой хлопнула по стене, и Кора умолкла на полуслове. Терпеть ее мелочный педантизм в эту минуту было выше моих сил.
– Все это время. Ты. Притворялась нашей подругой. Притворялась, будто
– Но я и
–
Сорвавшись на крик, я с трудом заставила себя понизить голос, так как вовсе не хотела устраивать сцен: еще не хватало, чтобы сюда сбежался весь дом.
– И тебя к дьяволу, Кора. Ты лгунья. Ты мне ни слова не сказала о том, что он – кальдерит.
Кора с силой стиснула зубы.
– А ты и не спрашивала. Спросила бы – я бы ответила, хотя сначала попросила бы объяснить. Кто такие кальдериты, я не знала, пока в твоем дневнике о них не прочла.
Я двинулась к ней. Казалось, все тело скрипит, стонет от напряжения.
– Думаешь, я в это поверю? Нет, Кора, ты мне больше не подруга.
Однако Кора не дрогнула. Ладони ее сжались в кулаки.
– Я выгоды и не ищу! Просто делаю, что велено дядюшкой. Но приставлять меня за тобой шпионить с его стороны нечестно, и…
– А если бы я не застала тебя на месте преступления, – процедила я, – ты бы мне в этом созналась?
Кора шевельнула губами, приоткрыла рот, но не проронила ни слова.
Не помню, что наговорила ей после. Одно сказать могу: я снова сорвалась на крик, к моей спальне вправду сбежались горничные, но к тому времени я выставила Кору за порог и громко хлопнула дверью, а уж как она объяснила им все это, понятия не имею. Вскоре ко мне поднялся Кудшайн, присел со мной рядом, и я, всхлипывая, задыхаясь еще сильнее, чем он, рассказала ему о случившемся. Мысли мои целиком были заняты тем личным, о чем я писала Лотте, и папá, и мамá, и вещами еще более личными, доверенными одному только дневнику… всем тем, что Кора прочла и пересказала Гленли.
Как только я успокоилась, Кудшайн отправился поговорить с Корой. Думаю, надеялся, что все это окажется простым недоразумением, однако не тут-то было. Остаток дня он провел в подвале. Наверное, молился: ведь под землю спускаются, нуждаясь в защите.
А вот я себя здесь в безопасности больше не чувствую – ни на земле, ни под землей. Теперь Стоксли кажется мне ловушкой, и даже письма с просьбой о помощи никому не напишешь. Сколько бы ни клялась Кора, что собиралась прекратить чтение моей переписки, а дядюшке врать, будто ничего интересного не обнаружила, я ей не верю. Даже если б хотела поверить – не смогла бы. Потому что уже раз доверилась ей, и вот чем это кончилось.
Я велела ей убираться. Разумеется, живет она по-прежнему здесь, в Стоксли, но будь я проклята, если снова позволю ей с нами работать. Мы с Кудшайном сами прекрасно справимся.
