Подвалы Стоксли служат мне не только укрытием от дневного тепла. Там я – все равно, что в объятиях темной земли. Там я медитирую, размышляя над этим вопросом, а поднимаясь наверх, обретаю понимание. Что это – самообман, шутки воображения, порождающего уверенность в том, чему у меня нет доказательств? А может быть, дар, ниспосланный блистательным оком, вдохновение, соединяющее мою душу с душами праматерей?
То, Что Весь Мир Озаряет, зовущееся Верх И Низ Сотворившим. То, Что Без Остановки Движется, зовущееся Порождающим Ветер. То, Что Стоит Незыблемо, зовущееся Всему Основанием. То, Что Венчает Бездну, зовущееся Бескрайним Жерлом. Последнее, как сказано в тексте, есть «уничтожение содеянного» – иными словами, разрушение. Земля, знакомая мне с рождения, есть покровительница и заступница – иными словами, постоянство. Солнце, стихия деяния, в йеланских терминах – ян, Верх И Низ Сотворившее, есть созидание. Ветер же, прародитель драконов, тела коих меняются в зависимости от окружающей среды (истина, несомненно, известная и аневраи), есть преображение.
Созидание противостоит разрушению. Сохранение противостоит преображению. Наш народ – не только дети Озаряющего Мир, но также гармоническое сочетание, равновесие двух последних стихий. И известные мне предания, и то, что я прочел здесь, на этот счет заодно – расходятся только в том, кто появился первым.
А как же хашетты, с которыми столкнулась Самшин?
Может быть, они – дети Бескрайнего Жерла, подобно тому, как драконы порождены Движущимся Непрестанно, а люди – Стоящим Незыблемо? Если мы – идеальное равновесие преображения и постоянства, выходит, они – дисгармония? Или гармоническое равновесие иного рода?
Существовали ли они когда-либо?
Существуют ли в наши дни?
Абсурдный, казалось бы, вопрос… но ведь каких-то пятьдесят лет назад люди полагали мой собственный народ мифом, сказкой! Как я могу быть уверен, что хашетт никогда не существовало на свете, что они не живут и сейчас где-нибудь глубоко в недрах земли, в ожидании встречи с новой леди Трент?
Однако подобные вещи надлежит предоставить другим. Я должен посвятить все мысли переводу и утраченным нами богам.
Хотим мы того или нет, наш народ ждут новые и новые перемены. О Порождающее Ветер, помоги нам принять их достойно!
И разрушения, желанного иль нежеланного, тоже не миновать, пусть даже оно постигнет лишь прежний уклад нашей жизни. О Ты, Что Венчает Бездну, помоги нам достойно расстаться с прошлым, дабы не омрачало оно наших будущих дней!
Дорогой лорд Гленли! Если вы это читаете, ваше упорство достойно всяческого восхищения. Отыскать человека, способного читать на талунгри, и в то же время настолько аморального, чтобы читать на талунгри мой личный дневник, очевидно, задача нелегкая. Да, аморальных особ вокруг, похоже, хватает, но вот первое обстоятельство отныне и впредь значительно затруднит вашим соглядатаям жизнь.
Ах, Кора! Шпионка несчастная! С трудом сумела доверить эти слова бумаге, однако теперь, как это ни отвратительно, многое становится понятным. Теперь мне ясно, отчего Гленли столь неожиданно предложил пригласить сюда Кудшайна: он знал, что я над этим думала. Я писала об этом папá, а Кора письмо то прочла. Но далее дело снова утрачивает всякую логику. Лорд Гленли – кальдерит, так с чего бы одному из них делать вид, будто он рад подобному гостю? Не верится мне в его искренность на этот счет, никак не верится, что наш эрл отчего-то пересмотрел взгляды: во-первых, его видели с миссис Кеффорд, во-вторых, к нему приезжал Аарон Морнетт, а в-третьих, он поручил подопечной втайне читать мою переписку.
О последнем я могла бы никогда не узнать, если бы не заметила, что Кора слишком долго не возвращается в библиотеку. Список сторонних текстов, с которыми надо бы свериться, я веду в большом синем блокноте и сегодня забыла прихватить его с собой, а потому попросила Кору сходить за ним, пока мы с Кудшайном стараемся разобрать еще хоть пару знаков с поврежденной части следующей таблички. Потом у Кудшайна из-за жары началась одышка и он спустился в подвал, а между тем Кора все не возвращалась. Подумав, что по дороге ее перехватила миссис Хиллек с какими-то вопросами касательно домашних дел, я отправилась наверх, за блокнотом, сама… и обнаружила Кору посреди моей комнаты, за чтением моего дневника.
Более виноватого вида ей было бы не изобразить даже при всем старании. Выронила она дневник, уставилась на меня, а я и хочу спросить, что это значит, да выговорить этих слов никак не могу.
Первой дар речи обрела Кора.
– Он же синий! – сбивчиво забормотала она. – Ты велела принести большой синий блокнот, а мне первым попался на глаза этот, вот я его и взяла. Понимала, что маловат, но все же взяла и открыла, чтобы проверить: может, все-таки тот? А когда свое имя увидела, начала читать. Знаю, не надо было, ведь это дневник, а дневники – дело личное, но дядюшка мне поручил читать твои письма, и потому…
– Он поручил тебе
Кора замерла, покраснела, подняла плечи к самым ушам.
