Общество девушек без души полностью

– Это сделала не Мордью, – подалась вперёд Элис. – Это... виновато не Общество. Мне не терпится рассказать им. Не могу дождаться, когда... Это были не они. Они невиновны, – тихий всхлип. – Я тоже не виновата.

"Я заставлю их заплатить за это", – сказала я себе, кровь шумела у меня в груди и ушах.

Когда я подумала об этом и позволила свирепости желания расти во мне подобно путеводному свету, то почувствовала, как какая-то невидимая хватка ослабла, я выдохнула долго сдерживаемый воздух. Сто лет страданий, наконец, подошли к концу.

Рубины сестры Марии не исчезли сразу, но они потеряли весь свой жар. Они больше не сдавливали мне горло, не казались петлёй, способной задушить меня в любую секунду. Корни исчезали, хоть и медленно. Каким-то образом я поняла, что они скоро совсем исчезнут.

"Пока, детка", – подумала я, зная, что ни в малейшей степени не буду скучать по этой старой суке.

Я почувствовала, как Элис берёт меня за руку. Её пальцы были прохладными и элегантными, мои – липкими и мозолистыми после хоккея. Я сжала ей руку и посмотрел в арочное окно библиотеки на бескрайний тёмный лес за окном.

– Из этого получится чертовски интересная история, – сказала я с полузадушенным смехом. Я слишком поздно заметила, что плачу.

– Да уж, – фыркнула Элис, из её глаз и носа текли слёзы. Я повернулась к ней. Она по-прежнему была такой симпотной; винно-рыжие волосы были уложены дикой волной, подводка от стрелок слегка размазалась по краям. – И я думаю, тебе стоит это написать.

– Что? – переспросила я.

– Давай, Лотти, – её рука сжала мою. – Я вижу, как ты смотришь на стопки книг о настоящих преступлениях у себя на столе. Ты должна рассказать историю о нас. Забери у экзорцистов их силу. Пусть демоны у нас в глотках подчиняются только нам, – она вызывающе вздёрнула подбородок. – Я устала чувствовать себя чудовищем.

– Ты никогда не была чудовищем, Элис, – прошептала я. – Даже близко.

– Не была? – переспросила она.

– Нет, – мой голос дрогнул. – Помнишь, я говорила тебе, что ни с кем не целовалась, пока...

Она едва заметно кивнула, будто у неё только что перехватило дыхание.

– Так было, пока я не встретила тебя.

Её глаза заблестели так внезапно, что это было похоже на солнце, выглянувшее из-за туч.

Несмотря на то, что я часто бесстрашно действовала, внезапно я почувствовала себя чрезвычайно уязвимой. Я никогда раньше так себя не вела. Блин, я никогда раньше даже не задумывалась о романтике, не говоря уже о том, чтобы заявлять об этом столь наглым образом. Казалось, что напрягся каждый нерв в теле.

Когда я спросила:

– Ты чувствуешь то же самое? – голос звенел от тихого электричества.

Ещё один едва заметный кивок – и слеза скатилась по её щеке.

– Этот семестр должен был стать худшим в моей жизни, – тихо сказала она, – но в нём оказались спрятаны некоторые из лучших моментов. И что объединяет эти моменты, так это ты.

Моё сердце разлетелось на тысячу сверкающих осколков.

Затем, обхватив свободной рукой её тонкий подбородок, я наклонилась и поцеловала её – нежнейшее прикосновение, мои губы коснулись её шрама, соль её слёз и нежнейший стон, вырывающийся из её горла. Всё во мне пело – медленная и грустная баллада, но, тем не менее, песня.

– Я хочу, чтобы ты написала эту историю вместе со мной, – прошептала я. – Она и твоя тоже.

– Хорошо, – она тяжело сглотнула, не отрывая губ после моих. – Я доверяю тебе.

Мы снова поцеловались, и это было так глубоко и правильно, что я снова испугалась – только совсем по другим причинам.

Я влюбилась в Элис Вулф.

– Слушай, – тихо сказала я, доставая телефон из кармана. – Мне нужно быстро позвонить, ладно?

Элис кивнула и вытерла щёки тыльной стороной рукава. Я направилась к огромной рождественской ёлке в центре библиотеки.

Отец снял трубку после второго гудка.

– Лотти, – сказал он хриплым от волнения голосом. – Всё в порядке?

– Да, папа, всё в порядке, – я с трудом сглотнула. – Просто... у меня есть кое-какие новости о Джейни.

Собрать ингредиенты для эликсира отмены оказалось, по большей части, просто. Лук и гиацинт, листья тимьяна и каштана, веник и гипсофил.

Настойка из цветов бузины. Кровь мотылька. Измельчённый кокон.

И, наконец, кровь не того, кому ты причинил боль, а того, кто любит твою душу такой, какая она есть.

Сначала я беспокоилась, что мне придётся вернуться домой и каким–то образом попытаться уколоть собственную мать, пока не поняла – или, скорее, надеялась вопреки всякой логике или разуму, – что ответ проще.

Мы с Лотти сидели в общаге, готовили растительные продукты на моём столе, когда я наконец набралась смелости спросить. Дейкра арестовали тем утром, когда он садился на паром в Амстердам, а остальных членов "Палаты" вызвали для допроса. На следующий день нам предстояло явиться в участок, чтобы дать показания, но сначала нужно было выполнить ритуал отмены.