Общество девушек без души полностью

– И, наконец, Северная башня навсегда будет закрыта. Любой студент, уличённый в нарушении этого правила, будет отчислен на месте.

Когда она сошла с помоста, разочарование кольнуло в груди. А чего именно я ожидала? Чтобы декан проговорилась о каких-то зацепках, которые позволили бы мне раскрыть убийство Джейни вместо полиции? Но из её речи я абсолютно ничего нового не узнала.

Единственное, мои шансы держаться подальше от Северной башни были ничтожны. Именно из-за башни я здесь.

Телефон задрожал в кармане. Я вытащила его и увидела сообщение от папы.

Нервы немного успокоились, я сделала над собой усилие и набрала жизнерадостный ответ.

– Эй, что ты пишешь? – спросила девушка рядом со мной на скамье, указывая на блокнот.

У неё были большие очки в черепаховой оправе, длинные чёрные волосы и больше пирсинга, чем я когда-либо видела у одного человека. Цветочные татуировки расползались по изгибам её плеч и обвивали шею, как глициния. Однако она не была такой язвительной, как Элис. Её лучезарная улыбка и певучий манчестерский выговор были неуместно солнечными.

– О, э-э… ничего, – ответила я, убирая блокнот в рюкзак и поправляя шапочку. – Кстати, меня зовут Лотти.

Снова широкая улыбка.

– Я Нэт, а это моя соседка Сара, – девушка рядом с ней с тугими рыжими кудряшками и в кремовом кардигане крупной вязки театрально помахала рукой. – Мы уже одержимы друг дружкой.

Что-то детское внутри вспыхнуло от ревности. Почему у меня нет соседки, которая говорила бы, что "уже одержима" мной? Почему меня поселили с этим дикобразом?

"Ну же, Лотти, – сказала я себе. – В школе у тебя было около пятнадцати тысяч друзей. Для тебя не составит труда завести новых".

– Чем планируете заняться после собрания? – спросила я, заставляя себя говорить бодро.

Карвелл будет таким, как я его воспринимаю, и если соседка не станет подругой на всю жизнь, я легко найду себе другую где-нибудь ещё. Подруги — это как карточки с покемонами, верно? Их можно коллекционировать до бесконечности, пока одна из них не станет блестящим Чаризардом?

– Накидаемся в "Трапезной", – сказала Сара, размазывая ярко-красную помаду по губам и глядясь в карманное зеркальце в форме бриллианта, всё покрытое пятнами. – Пошли с нами!

Я улыбнулась этому подающему надежды маленькому огневолосому Чармандеру:

– Замётано. Отметим вместе мою днюху, ладно?

– Так у тебя день рождения? – взвизгнула Сара, как будто я только что объявила, что собираюсь подняться на Килиманджаро голышом. – Блин, что же ты сразу не сказала?

Я как-то не сразу врубилась, потому что сказала это только что, но всё равно рассмеялась.

– В общем и целом, – сказала Нэт, следуя за мной по проходу к выходу. – Встречаемся в семь, и отрываемся по полной.

Их дружелюбие успокоило мне нервы до лёгкой дрожи. Всё будет хорошо. Соседка не обязана любить меня, пока для этого есть другие.

(Это была абсолютная ложь. Мне всегда хотелось, чтобы все меня любили.)

Выходя из часовни, я поймала себя на мысли, что не понимаю, почему не сказала Нэт и Саре, что именно я записываю в блокнот. Возможно, после предостережения декана Мордью насчёт погони за дешёвыми сенсациями и ненужными спекуляциями было благоразумно не раскрывать всех карт. Возможно, я поняла, насколько самонадеянно было рассчитывать, что раскрою сложную серию убийств, которая оказалась не под силу даже следакам-профессионалам.

И всё же я продолжала вспоминать "Хладнокровное убийство"[3], одну из моих любимых книг. Иногда воображение бывает настолько сильным, что способно открыть любую дверь и впустить ужас.

Убийства в Северной башне были у всех на слуху: на обложках газет, в начале каждого ролика новостей. Люди обсуждали версии за кружкой пива в шумных пабах, размышляли о том, кто это сделал и почему, и даже предполагали, что это дело рук культа самоубийц. Но когда прошло несколько лет, а убийства остались нераскрытыми, Карвелл выскользнул из культурной повестки так же, как убийца Зодиак в США. Люди просто... жили дальше. Но только не я.

Что если именно моё воображение поможет открыть эту давно запечатанную дверь?

Что если важность смерти Джейни и станет для меня ключом к разгадке?

И если этот ключ впустит ужас в мою собственную жизнь, то так тому и быть.

Когда я вернулась в общагу, Лотти была уже там. Она разбиралась в голубых пододеяльниках в цветочек, которые пыталась надеть на кровать. Хотя она не видела, как я вошла, из-за того, что у неё лицо было прикрыто покрывалом, которое она по неосторожности чуть не надела на себя, она, должно быть, слышала мои шаги.