На самом деле она уважала его ничуть не меньше – просто вдруг поняла, что братья – совсем разные люди. Она понимала, что старший брат, недополучивший в детстве образования, обремененный тяжелой ношей трудов, как и большинство крестьян, мог работать только ради самых конкретных нужд. Она знала, через что он прошел.
Теперь старший брат наконец-то создал свое производство и был избавлен от прежней бедности. Ланьсян гордилась им. Она надеялась, что его ждут новые свершения – благодаря успехам Шаоаня люди в деревне перестали смотреть на них свысока. Этот новый поворот заставлял ее чувствовать себя более непринужденно, не тушеваться перед одноклассниками…
Но Ланьсян ясно понимала, что в строгом смысле слова старший брат больше не был с ними одной семьей. После раздела каждый должен был заниматься своими делами.
С братом все было понятно, но ведь была еще его жена. Невестка никогда не давала повода усомниться, что она хороший человек, но после раздела Сюлянь, конечно, должна была отстаивать свои собственные интересы – это было вполне нормально и естественно. Теперь любая помощь оставалась только личной инициативой. Как говорится, табачок врозь.
Конечно, нельзя было доходить до мелочей. Сын Шаоаня по-прежнему жил у бабушки с дедушкой, и Шаоань с женой тоже часто помогали по хозяйству. Просто большим тратам нужно было вести учет, иначе Сюлянь бы не обрадовалась.
Именно поэтому Ланьсян не взяла у брата те полсотни юаней. Она знала, что старший брат был искренен, но она также знала, что он предлагал деньги втайне от жены. Если бы Сюлянь узнала об этом, то, очень может статься, стала бы страшно ругаться. Разве Ланьсян могла пойти на такое из-за каких-то денег?
Потом она много раз возвращалась мыслями к этому эпизоду и решила, что поступила совершенно верно. Это вовсе не означало, что ей помешали бы полсотни юаней. С десяткой, приходившей от Шаопина, ей удавалось вполне нормально питаться, но на остальное денег не хватало. Одни книги для вступительных экзаменов стоили приличную сумму. К счастью, в начале полугодия Шаопин оставил ей чуть больше двадцати юаней, отдав восемь пятьдесят за заявку на участие в экзаменах, Ланьсян осталась с дюжиной юаней на руках. Она ловко употребила их, чтобы покрыть неизбежные расходы. Ланьсян не смела обзаводиться экстравагантными претензиями. За полгода она даже ни разу не сходила в кино – с одной стороны, из-за экзаменов и необходимости повторять материал, но в то же время, пожалуй, в большей степени из-за нежелания расходовать ни один фэнь на собственную блажь.
Ланьсян мечтала только об одном – о блузке с короткими рукавами. У нее было только две рубашки с длинными, которые она носила через день. Скоро должна была начаться жара. С первым палящим днем ей осталось бы только закатать рукава наверх и мучиться, как в тесной обуви.
Но приличная блузка стоила больше десяти юаней, а у Ланьсян на руках оставалось всего ничего. К тому же она твердо решила тратить их только в крайнем случае.
Как бы там ни было, деньги Шаоаня брать было нельзя. Просить у Шаопина тоже было неловко. Вполне можно носить рубашку с длинными рукавами, главное – не доставлять никому хлопот…
На третий день после визита Шаоаня у одной из одноклассниц случился приступ острого аппендицита. Ее прооперировали в уездной больнице. Все одноклассники ходили ее навещать. Ланьсян тоже собиралась проведать подругу, но вот загвоздка – с пустыми руками идти было неудобно. Выходило так, что деньги, как ни крути, придется потратить.
Ланьсян собиралась купить какое-нибудь лакомство, но тут пришла Цзинь Сю с целым пакетом вкусностей и предложила пойти вместе. Ланьсян поняла, что ее дорогая подруга все знала – она купила подарки как бы от них двоих.
Ее ровесница Цзинь Сю превратилась в настоящую красавицу. Это был совсем иной тип женской красоты: низенькая, ладная, фигуристая, с широко распахнутыми чувственными глазами. Она никогда не была отличницей, скорее, крепким середнячком, зато по всем предметам. Цзинь Сю и Ланьсян были очень близки, почти как сестры. Цзинь Сю собиралась поступать в мединститут в столице провинции, а вот Ланьсян все еще не имела ни малейшего понятия, куда ей подать документы…
Гуляя в одиночестве по тихой улице, она часто закидывала голову и, хлопая безмерно красивыми глазами, в смятении глядела на темно-синее высокое небо, на кружок яркой луны и частые звезды. Ланьсян долго и напряженно думала. Жизнь и вселенная казались таинственными и загадочными. На ум невольно приходили неизвестно где прочитанные стихи: «Минут тысячи гор и бессчетные воды – не вступить в твой чертог…»[50]
В такие моменты у щедро одаренной природой Ланьсян появлялись разные дикие фантазии. Однажды по дороге в школу она внезапно подумала, что обязательно должна слетать на космическом корабле в космос. Интересно, есть в Китае места, где учат такому? Надо поспрашивать у учителей, – если есть, она точно подаст туда документы.