Рано утром, прежде чем солнце взошло из-за гор на том берегу реки, обитатели Двуречья услышали сквозь прерывистый сон грохот машин, идущий со стороны дальней лощины. Это начался очередной напряженный день на кирпичном производстве Шаоаня.
Многие деревенские не знали, что у дельного малого, которому они так завидовали, были свои поводы для переживаний. Как говорится, трава на чужом поле всегда зеленее.
После возвращения из уездного центра несколько дней тому назад Шаоань, не изменяя прежнему курсу, с головой ушел в повседневную суету, но на душе у него было тяжело. Заплаканные глаза сестры то и дело всплывали перед ним. Он работал и не переставал страдать. Шаоань прекрасно знал, отчего сестра не взяла у него денег. Умница Ланьсян заботилась о нем и боялась, что Сюлянь станет шуметь. Пару лет назад ему бы и голову такое не пришло. Дела шли в гору, но семья трещала по швам.
С другой стороны, разве мог он винить Сюлянь? С тех пор как она вошла в этот дом, Сюлянь только и делала, что пахала, и теперь, изнуренная, тащила с ним на пару все их производство. Она разрывалась между домом и кирпичным заводом, работая, как вол, до кровавых мозолей. И хотя Сюлянь настояла на разделении хозяйства со стариками, по словам деревенских, держала себя чин по чину. Она всегда приносила им что-нибудь вкусное со своего стола. В холодные дни Сюлянь штопала и стирала все ночи напролет – лишь бы помочь свекрови, у которой начало садиться зрение. Она сама покупала старикам соль и масло. Правда, когда Шаоань захотел дать родителям просто так довольно значительную сумму, Сюлянь заартачилась. В их семье за деньги отвечала она – и от нее нельзя было скрыть ни одного фэня.
Обдумав всю ситуацию с разных сторон, Шаоань почувствовал, что после раздела он сам не уделял семье должного внимания. Ведь можно было найти способ – но он был занят своими делами и не заботился о том, что творится с родными.
Что делать теперь? Если втайне от жены давать им немного денег, это не решит проблемы, будут только ссоры…
Шаоань думал об этом с тревогой.
Потом в голову ему внезапно пришла мысль: лучше всего будет убедить Шаопина вернуться и работать вместе с ним. Точно, он тратит немаленькую сумму на зарплату двум совершенно посторонним людям, в то время как его брат пашет на дядю в совершенно непонятном месте. Сколько он там делает за месяц? Ценой каких усилий? Если брат вернется работать бок о бок с Шаоанем, они станут партнерами – поделят всю прибыль поровну и окажутся в большом прибытке. Сюлянь не найдет что возразить. Шаоань верил, что сумеет убедить жену. Это решило бы проблему в корне, и они снова стали бы одной семьей.
Шаоань быстро свернул самокрутку. Он начал думать, как привести этот план в действие. Чем больше он думал, тем сильнее волновался. Шаопин парень образованный, наверняка быстро сможет сам управляться с машинами. Не нужно будет отдавать кругленькую сумму мастеру из Хэнани. Один будет заниматься заводом, другой – «дипломатией». Кто знает, может, скоро они развернутся еще сильнее.
Шаоань выпустил дым через нос и рот. Докурив до конца, он принял решение завтра же поехать в Желтореченск за Шаопином. Он был уверен, что уговорит брата вернуться. Шаоань знал, что Шаопин зарабатывает в городе не так уж много. Не захотел остаться, сбежал в город – это все можно понять, дело молодое. Если бы не необходимость тянуть на себе семью, Шаоань в юности тоже с превеликим удовольствием поработал бы где-нибудь еще. Шаопин, конечно, стал бы кусать локти, упустив такую возможность. Что до прописки, то с этим все просто, можно все откатить назад. Деревня не станет отказываться от человека, который в ней родился и вырос.
Вечером перед сном Шаоань сказал жене, что поедет в Желтореченск. Разумеется, он ни словом не упомянул о том, что поедет за Шаопином – мол, один знакомый сказал, что в городе можно купить по дешевке списанный из какого-то учреждения электродвигатель, он хочет поглядеть на него, через пару дней вернется. Шаоань не мог сейчас раскрыть свой план жене. Вот когда Шаопин вернется, тогда они и поговорят. Тут уж сделанного не воротишь, придется согласиться.
Шаоань сначала думал поговорить и с отцом, но потом решил, что в этом нет необходимости. Если Шаопин готов вернуться и работать с ним, отец определенно не станет возражать – он будет очень счастлив. Убедить нужно только Шаопина.
На следующее утро Шаоань надел заботливо выстиранную женой «дипломатическую» униформу, спустился на дорогу у дома и подал знак водителю автобуса – до окружного центра. С легким волнением он сел в машину, помахал жене и сыну, которые провожали его, и покатился в далекий город…
Около двух часов дня Шаоань добрался до Желтореченска. Когда он вышел из здания автовокзала с пыльным черным портфелем, то был ослеплен видом города. Голова шла кругом, в глазах рябило. Он посмотрел в небо и увидел солнце. На секунду ему показалось, что оно стоит совсем не так, как в Двуречье, и собирается зайти на востоке.