Шаопин еще раз как следует обдумал, что ему надо сложить для сестры, заново прикинул, сколько на это уйдет денег, и заключил, что ста юаней должно хватить. Он хотел сразу же побежать по магазинам, но потом решил, что нужно прихватить с собой Сяося. Без девичьего совета не сообразишь, что подходит, а что нет.
На следующий день, когда он рассказал Сяося, что Ланьсян поступила в знаменитый Северо-Китайский политех, та просто опешила. Она никак не могла поверить, что простая деревенская девчушка сумела поступить в такой вуз – особенно на отделение астрофизики.
Сяося с радостью отправилась выбирать подарки для Ланьсян. Она была глубоко тронута его чуткой заботой о сестре… Шаопин остался вполне доволен покупками.
Меж тем Ланьсян и Цзинь Сю должны были вот-вот оказаться в Желтореченске.
После завтрака Шаопин взял кожаный чемодан с подготовленными вещами и отправился на Восточную заставу к Цзюньхаю ждать Цзинь Бо и девочек. Цзюньхай пребывал в таком же радостном возбуждении, как Шаопин. Старый шофер, теперь уступивший место сыну, улыбался во весь рот. Его радость была вполне понятна: сын устроился на работу, дочка поступила в училище – чего еще надо от жизни простому работяге?..
В десять часов приехал долгожданный Цзинь Бо. Из машины выпрыгнули не только Ланьсян и Цзинь Сю, но и Шаоань. Шаопин просиял. Вшестером они втиснулись в маленькую комнатку Цзюньхая, не переставая возбужденно болтать.
Шаопин заметил, что сестра была в новом платье, но оно выглядело совсем по-деревенски – не то, что у Цзинь Сю. На ней было модное платье из магазина, а одежду Ланьсян наверняка шила Сюлянь. Вещи Цзинь Сю были уложены в большой кожаный чемодан, а Ланьсян тащила деревянный короб – единственное, что нашлось у них дома. Это была материн короб, в котором лежало в прежние годы ее приданое. Красный лак почти полностью облез по бокам.
Шаопин показал сестре с братом купленный новенький чемодан.
– Надо переложить в него вещи, – сказал он Шаоаню. – А укладку ты забери домой, больно старая…
Шаоань не ожидал, что брат купит для Ланьсян столько вещей.
– Времени было мало, – процедил он с легким налетом неловкости. – Ничего толком не успели. И вообще – кто знает, чего ей в городе понадобится…
Ланьсян была тронута до слез, но умело держала себя в руках. Она знала, что не стоит слишком благодарить младшего брата, чтобы не обидеть старшего. Шаоань обегал все, что мог до отъезда, лишь бы обеспечить ее всем необходимым…
Цзюньхай бросился накрывать на стол, но Шаоань остановил его. У него были другие, более грандиозные, планы. Он собирался отметить их маленький праздник совместным походом в самый дорогой ресторан Желтореченска.
Они вышли на улицу, и Цзинь Бо повел их в южную часть города, где располагался ресторан «Желтый Ключ». Именно там Шаопин угощал в свое время Сяося.
Вскоре они сидели за большим круглым столом, заставленным едой и напитками. Шаоань подрагивающей рукой поднял стеклянный стакан и сказал:
– Я так рад. Даже не знаю, что сказать. Пару лет назад такое не могло и присниться… – Он судорожно сглотнул и оглядел всех шестерых. – Все изменилось. Перед нами открывается прекрасное будущее. Шаопин и Цзинь Бо теперь рабочие люди, а Ланьсян с Цзинь Сю – студентки. Это двойная радость. Давайте отметим ее! До дна!
Все вскочили на ноги и подняли стаканы.
Шаопин ехал без багажа. Свою старую укладку он в порыве жалости подарил товарищу. Новое постельное белье, что купила Сяося, оставил сестре, сохранив на память одну лишь простыню, даже сумку, купленную в Желтореченске, он велел Шаоаню отвезти домой. Он снова ехал с потрепанной желтой сумкой, своей спутницей в бесконечных скитаниях. Она изорвалась еще сильнее, на драном ремне было навязано несколько узлов. Сумка сверкала заплатами, поставленными женой секретаря Цао, чуть было не ставшей его тещей.
Все вещи умещались в этой выцветшей сумке: несколько смен заношенной одежды, несколько пар рваных ботинок и носков и, конечно, подарок Сяося, аккуратно сложенный и завернутый в полиэтиленовую пленку, как сувенир.
Шаопин взволнованно и почти бесшумно прорезал гудящую толпу и залез в грузовик. Он ухватился за борт обеими руками, бросив последний взгляд на знакомый и трепетно близкий город. Прощай, мой милый Желтореченск, я всегда буду помнить все, что ты оставил в моем сердце – и печаль, и радость. Они обернутся сладостью. Я всегда буду скучать по тебе. Спасибо, родной…
Шаопин и его спутники знали, что едут работать на шахту Речной Зубец в районе Медногорска. Никто не представлял себе, что это за место. Они не сомневались только в одном: место хорошее.
Все сорок с лишним человек были из деревни. Для них внезапное превращение в рабочих было настоящим жизненным переломом. Без сомнения, будущее рисовалось им в радужном блеске.