Кроме места рождения ничто не роднило Шаопина с этими людьми. Единственный из всех, он был настоящим крестьянским сыном. Его спутники были по большей части детьми руководителей коммун или начальников городских служб. Мужчины часто работали за пределами деревни, а женщины оставались на земле. Так происходило по всему округу. Детей прописывали по месту жительства матери, а потому многие руководители, даже став большими людьми в уезде, ничего не могли поделать с тем, что их отпрыски продолжали по всем бумагам оставаться «деревенскими». Несмотря на всю власть в руках у местных начальников, они никак не могли обойти государственное законодательство. Обычно рабочих не набирали в деревне – оставалось надеяться только на чудо.
Нынешний набор шахтеров был делом исключительным. Разумеется, все рабочие места оказались разобраны детьми аппаратчиков. Работа шахтера мало походила на дело мечты, зато это была работа в госсекторе. Все знали, что с такой работой ничего не сделается. С нее не увольняют. И потом, никто не заставлял всю жизнь горбатиться на шахте. Ну, покрутишься немного, а там, гляди, и переведешься в нормальное место. Некоторые еще до прибытия на шахту стали хлопотать по знакомым. Они не собирались задерживаться.
Машина ползла на юг по извилистым дорогам Лессового плато, переваливаясь через хребтины гор и спускаясь в овраги, катилась вдоль быстрых ручьев, мимо бурных рек, и после целого дня бесконечных подъемов и спусков, ухая вниз, как самолет, спрыгнула наконец с гребней высокогорья. Дорога становилась все зеленее и зеленее.
В сумерках грузовик въехал в городские кварталы. Перед будущими шахтерами засверкали яркие огни, зашумела суета большого города. Прокачавшись весь день на ухабах, они лежали вповалку в кузове, но тут повскакали на ноги, и глаза их просияли от восторга, приветствуя блистательный финал путешествия.
Но радость их была преждевременной – их ждало совершенно другое место. Когда машина остановилась на привокзальной площади, многие сразу же схватились за багаж, но старший выскочил из кабины водителя и крикнул развеселившимся парням:
– Так, отливаем по-быстрому и трогаем.
Шахты Речного Зубца лежали к востоку, в ущелье, до них оставалось еще километров двадцать. Когда обрадованные парни услышали, что им предстоит ехать дальше, все их приподнятое настроение растворилось без следа: они уже успели вообразить, что домом их станет именно это сияющее место.
Необычайный вид горящего огнями ночного города оставил в памяти лишь краткую вспышку: грузовик быстро въехал в темное глубокое ущелье. Они даже не успели увидеть проехавший мимо поезд – от него донесся только пугающий долгий вой и лязг колес по рельсам. Они ушли вниз, в овраг, как две капли воды похожий на их родные места…
Грузовик, полный заносчивых молодых людей, остановился на небольшой грунтовой площадке перед рудником. Они не знали, что это была главная площадь Речного Зубца. На стене трехэтажного здания рядом был растянут красный транспарант, приветствующий новых рабочих. Из громкоговорителя лился женский голос, зачитывавший обращение с сильным местным выговором.
Яркие огни и теплая атмосфера обещали завораживающие возможности. Все пришли в восторженное настроение. Всем рассказывали о том, насколько тяжела работа на угольной шахте, – а вы поглядите, все не так плохо, разве не похоже на шумный, веселый город? Отличное место.
Но когда старшие повели их размещаться, все возбуждение первых минут начала стремительно испаряться. С содроганием смотрели они на полуразрушенные большие пещеры. Внутри было шаром покати. Пол был покрыт многолетним слоем пыли, черные от копоти стены покрыты грязью и следами засохшей мокрóты.
Это их дом? Впервые перед ними предстала вся суровость шахтерской жизни. Не успели новобранцы передохнуть, как шахтенный начальник трудресурсов, больше похожий на резкого инструктора военной части, заорал с порога, чтобы они шли заносить нары и лавки. Кто вас должен тут обслуживать, давай-давай, пошли-пошли. Это еще цветочки, остальное все впереди.
В каждой пещере разместили по десять человек. Как только поставили нары, начальник повел их ужинать. Гуськом все молча засеменили в столовую. Каждому выдали по большой миске тушеных овощей и три булки.
– А суп будет? – спросил кто-то.
Начальник скривился:
– Какой еще суп? Ешьте уже давайте.
После еды все вернулись в общежитие, начали застилать кровати и раскладывать вещи. Настроение было странное.